– Не думаю, что детям следует слушать, что мы обсуждаем, – бросив выразительный взгляд на Ясуси, проговорил Нобуо-сенсей. Стоящие рядом с Аямэ оммёдзи закивали, соглашаясь.
– Не думаю, что он услышит что-то, чего не слышал ранее. Здесь никто не умеет помалкивать.
Оммёдзи замялись, но промолчали, и даже Нобуо-сенсей не мог возразить. Ясуси только неуверенно переминался с ноги на ногу, ожидая разрешения сесть на татами или же покинуть взрослых. Аямэ хоть и понимала, что ему лучше уйти, но весьма малодушно хотела, чтобы он остался рядом. Отчего-то его присутствие странным образом успокаивало – не иначе как влияние Йосинори.
В итоге Ясуси позволили остаться, и он уселся на татами, почти спрятавшись за Аямэ и вежливо отказавшись от предложенного служанкой дзабутона[86].
– О чем вы хотели сообщить, Нобуо-сенсей? – Худощавый парень, в котором Аямэ с трудом узнала Ивао, хотя в Бюро они попали вместе, первым задал вопрос. За последние три года он почти не появлялся в Хэйане, потому Аямэ не сразу поняла, кто говорит. Сидящий рядом с Ивао Наоки – еще один оммёдзи, с которым в одно время училась Аямэ, – согласно кивнул, тоже заинтересованный в причине собрания.
– Не столько сообщить, сколько обсудить произошедшее. – Нобуо-сенсей тяжело вздохнул и неожиданно стал казаться более старым, чем выглядел обычно. Противостояние богов, теперь предательство кого-то из оммёдзи – на его жизнь выпало слишком много потрясений. Аямэ невольно задумалась, не слишком ли это для Нобуо-сенсея? Как долго он еще сможет отправлять молодых оммёдзи в битвы, из которых те могут не вернуться?
– Теперь уже все знают, что происходит, – оммёдзи умирают на заданиях. И мы столкнулись с тем, что объединение ёкаев в группы пугает большинство, но и прекратить помогать людям мы не можем. Потому я и пригласил вас – наиболее опытных оммёдзи нашего Бюро, чтобы спросить и попросить: не могли бы вы и дальше показывать пример младшим, наставляя их и указывая путь? Что, даже если нам грозит опасность, мы, оммёдзи, все равно отправимся на защиту?
Аямэ охнула, как и еще половина присутствующих, когда Нобуо-сенсей не просто поклонился, а уперся руками в пол, коснулся лбом татами и замер.
– Сенсей…
– Поднимитесь!..
– Нобуо-сенсей!
Голоса – мужские и женские, постарше и помоложе – слились в нестройный гул, наперебой прося Нобуо-сенсея встать с колен. Ивао и Наоки подскочили со своих мест и поспешили к нему, пытаясь поднять на ноги, но тот оставался упрям и все так же кланялся ученикам.
– Мы будем с гордостью и честью нести имя оммёдзи и не откажемся от своего предназначения. – Казухиро, один из старейших оммёдзи, уверенным грохотом водопада прозвучал над головами всех собравшихся.
Ему вторили остальные. Громкие голоса могли разноситься за пределы зала собраний, и Аямэ понадеялась, что их не слышат, – неожиданный воодушевленный многоголосый крик мог не успокоить, а только больше встревожить младших учеников.
– Тетя, – неуверенно позвал Ясуси, и Аямэ вздрогнула. Снова эта «тетя», от которой она только отвыкла.
– Что? – Она перевела взгляд с поднимающегося Нобуо-сенсея на племянника. Тот жался к ней и настороженно, словно звереныш, смотрел на остальных.
– Я тоже отправлюсь уничтожать ёкаев, ведь у меня есть сикигами?
Для своего возраста Ясуси был довольно смышленым, но порой в нем проявлялось то самое детское любопытство и непонимание, свойственное только шестилетним.
– Конечно, нет. Ты слишком мал. Даже твой отец впервые сам отправился за ёкаем только в тринадцать лет.
– Ох, хорошо!
Ясуси улыбнулся, на что Аямэ фыркнула и потрепала его по голове – он тут же насупился и прикрыл голову руками. Точно ребенок, каким бы взрослым и рассудительным порой не казался.
– Есть ли еще что-то, что нам следует знать и обсудить? – спросила Аямэ, стоило всем немного успокоиться.
– Незадолго до собрания ко мне приходил Карасу-тэнгу. Сорьо Инари-сама, с которыми часть из вас будут проверять проклятых богов и в случае необходимости уничтожать их, готовы отправляться в любой момент. Поэтому сообщите мне, в какой части страны вы бы хотели работать и когда будете готовы, – я передам сведения Карасу-тэнгу, а он в свою очередь передаст ваши слова кицунэ.
Аямэ невольно замерла. Улыбка, что появилась из-за Ясуси, стекла подобно горным весенним водам. Кицунэ, не он. Лисицы готовы отправиться в бой с богами, но не этот проклятый ворон?
Дальнейшие незначительные обсуждения Аямэ пропустила. Кажется, говорили, как следует формировать отряды оммёдзи, кто будет и дальше уничтожать ёкаев, но ее это мало интересовало. Аямэ попросту смотрела на Нобуо-сенсея, пытаясь не поддаваться вспыхнувшей внутри злости. Она очень надеялась, что Цубаса не забыл о ней.
Когда собрание завершилось, в зале остались Аямэ, Ясуси и Нобуо-сенсей. И последний точно знал, что от него хотела Аямэ.
– Ясуси-тян, ступай в учебную комнату, – мягко произнес Нобуо-сенсей. Ясуси бросил любопытный взгляд на Аямэ и, только дождавшись ее кивка, покинул зал, почтительно поклонившись напоследок.
