Аямэ кивнула, принимая слова сенсея, но все еще не соглашаясь с ними, поклонилась и вышла из зала. Ясуси действительно ее ждал. Неуверенно переминался с ноги на ногу у колонны, бросал любопытные взгляды на снующих по Бюро оммёдзи и прислуг и поджимал губы, словно на что-то решался.
– Ждал меня? – Аямэ тихо подошла к Ясуси и вновь растрепала его волосы, которые тот успел собрать в аккуратную прическу.
– Да, – кивнул Ясуси, безуспешно пытаясь избежать рук Аямэ, и в итоге смиренно замер, позволяя ей окончательно испортить высоко собранный короткий хвост.
– Тогда пойдем выберемся на рынок.
– Рынок? – Ясуси нахмурился. – Зачем?
– Думаю, ты заслужил немного сладостей.
– Но… – Растерянность на его лице была столь очаровательной, что Аямэ усмехнулась, чувствуя, как медленно затихают остатки злости. – Тетя, вы ведь не любите сладости…
– Но их обожает твоя мать. Так что просто представь, что я выполняю ее волю.
– Тетя, вы ведь недолюбливаете матушку…
Аямэ ощутила возвращение раздражения и постаралась взять себя в руки.
– Ты хочешь сладостей? – строго спросила Аямэ и, дождавшись кивка, продолжила: – Тогда просто пойдем на рынок. Без твоих вопросов и замечаний. Матушку я твою недолюбливаю… да за что ее вообще любить?
Ухватив Ясуси за плечо и мысленно проклиная Генко, потому что злиться на нее было проще, чем на кого-либо другого, Аямэ повела Ясуси за собой. Пожалуй, сегодня она побалует и себя ёканами. Может, не так и не права Генко, поглощая сладкое в невиданных количествах. Но ей Аямэ об этом, конечно, не скажет.
Пронизывающий ветер забирался под кожу, когда Аямэ продиралась сквозь снежные завалы. Зима пришла неожиданно – еще вчера в Бюро устанавливали жаровни на тренировочных площадках, а утром перед отъездом Аямэ видела, как их вновь прячут из-за слишком большого количества снега. В Хэйане он почти никогда не выпадал в таких количествах, а потому никто в Бюро не сомневался, что в появившихся за ночь сугробах виновны либо боги, либо пара особо разозленных юки-онн.
Аямэ негромко выругалась, когда за ворот утепленного хаори свалился снег с дерева, под которым она проезжала. Ворона на ветке пронзительно каркнула, и Аямэ могла поклясться, что птица над ней смеялась.
Абсолютно все складывалось не в ее пользу. Огненные талисманы закончились, и утром Аямэ пришлось умываться в ледяной воде. Выданное ей задание выглядело как насмешка – разобраться с каппа[87], который даже не топил деревенских, запросивших помощь, а подсматривал за тем, как люди купаются в реке. Кто-то из только что выпустившихся оммёдзи впервые отправился на задание и по ошибке взял ее Стремительную, так что пришлось довольствоваться медленным Тофу.
Такие дни никогда не заканчивались ничем хорошим, только усугублялись с течением времени.
– Что он сделал? – устало спросила Аямэ у деревенского старосты, когда прибыла на место.
– Трогал их за щиколотки! – важно произнес тот, указывая себе за спину, где стояли семь женщин и кивали в подтверждение его слов.
– Еще что-то?
– Больше ничего, но разве этого мало?
Аямэ с трудом подавила тяжелый вздох. На людей нападал не каппа – наверняка в деревню проник сатори[88] и теперь пытался узнать, насколько безнаказанными останутся его действия. Конечно, немного странно, что он решил начать с того, что просто трогал женщин за ноги, да еще и в воде, но ёкаев в принципе сложно понять даже в лучшие дни.
– Где он обычно нападает? – бегло осмотрев не особо пострадавших женщин, поинтересовалась Аямэ, на что ей наперебой принялись отвечать все семеро.
– В заводи!
– У моста!
– Возле рисовых полей.
Они совершенно не помогали, а только еще больше путали. Прервав бессмысленные подсказки и заверив, что разберется сама, Аямэ передала Тофу старосте с просьбой напоить и накормить вечно голодное животное, а сама направилась в сторону реки.
Деревня Куцуки оказалась куда больше, чем Аямэ предполагала, когда ехала сюда. Протекающая рядом река Або впадала в озеро Оми, полюбившееся многим чиновникам и богачам, поэтому ей не стоило удивляться, что люди здесь выглядели более зажиточными, а сама деревня так разрослась, – проезжая мимо, люди нередко меняли лошадей или останавливались переночевать в деревне, а потому деньги оседали в Куцуки, что и поспособствовало разрастанию деревни.
– И где искать этого ёкая? – проворчала Аямэ, приближаясь к Або; уже слышался шум катящихся волн, но присутствия ёкаев она не ощущала.
«Ниже».
«Ниже».
«Еще чуть ниже по течению».
Тонкие голоса, прозвучавшие совсем рядом совершенно неожиданно, заставили Аямэ вздрогнуть и сбиться с шага. Рядом никого не было – ни человека, ни ёкая, но кто-то совершенно точно говорил с ней.
