Она осмотрелась, напрягла все свои чувства, но никого не ощутила. Все, что ее окружало, – это голые деревья, пожухлая трава под слоем снега, которого здесь оказалось куда меньше, чем в Хэйане, да несколько мелких птиц, что внимательно следили за ней с ветвей. Аямэ моргнула, но взгляд от птиц не отвела. Что-то билось в ее памяти, стараясь выбраться на поверхность, но она никак не могла уловить смысл. Что-то связанное с дзинко…
– Кикимими, – прошептала она потрясенно, и птицы зачирикали в ответ, тут же принявшись перелетать с ветки на ветку.
Пусть Такуми и дал ей способность понимать животных, за все время она еще ни разу не воспользовалась даром. И совершенно не ожидала, что он напомнит о себе столь неожиданно. Такуми говорил, что, лишь когда она сама захочет понять речь животных, кикимими проявит себя, но, кажется, это было не единственным условием.
Может, ее сосредоточенность позволила птицам проникнуть в разум, может, использование ки для поиска ёкая – что-то из этого дало кикимими проявиться. И Аямэ совершенно не знала, как к этому относиться.
Неловко поблагодарив птиц, из-за чего те принялись еще более оживленно галдеть на ветвях, но в этот раз разносился лишь щебет, Аямэ спустилась к реке и пошла в указанном направлении. Ки ёкая здесь ощущалась лучше, но все еще казалась слабой – тонкой лентой тянулась по земле, порой прерываясь на пару шагов, но вновь возвращалась, постепенно расширяясь.
Аямэ поджала губы и осторожно, бесшумно достала танто. Энергия в этой части реки ощущалась особенно сильно, поглощала пространство, как если бы здесь жил не один ёкай, а несколько. Что, возможно, было недалеко от истины.
Волк и тигр появились тихо и настороженно заозирались, тоже чувствуя ёкаев. Аямэ сосредоточилась, пытаясь ощутить, откуда доносится ки, но та постоянно ускользала, пока не стало ясно: энергия действительно принадлежала двум существам, и, пока Аямэ пыталась отследить одну, вторая вмешивалась и перетягивала внимание на себя. Потому и не выходило понять, куда следует двигаться, чтобы разыскать ёкаев.
Вероятно, они уже какое-то время делили одну территорию, удивительно хорошо уживаясь вместе, и именно поэтому не сразу стало ясно, что ёкай не один, – так плотно переплелись их энергии. В одной ки Аямэ с трудом, но все же узнала сатори, а вот вторую прежде не ощущала. Она липла к телу, оставляя желание стряхнуть с себя приставшую мерзость и окунуться в воду с головой, только бы смыть неприятное чувство.
Первым противника заметил тигр. Он припал к земле и зарычал, яростно размахивая хвостом и глядя вперед. Аямэ проследила за его взглядом и ухмыльнулась – за деревьями, трусливо дрожа, стоял сатори. Похожий на обезьяну размером с человека, он смотрел на Аямэ одновременно и со страхом, и с любопытством.
Отлично! Враг сам вышел к ней.
– Ты трогал женщин за ноги выше по реке?
Сатори задумчиво склонил голову, размышляя или же не понимая вопроса, и Аямэ фыркнула.
– Повторяешь человеческую речь, но не можешь ответить на вопрос? Хватит притворяться более глупым, чем есть.
– Глупая тут ты. – Сатори все еще дрожал – он боялся Аямэ, но при этом выглядел победителем, что читалось в его взгляде.
Обезьянье лицо расплылось в жуткой и довольной улыбке. Вытянутые пальцы на прижатых к груди руках принялись двигаться, словно сатори перебирал нанизанные на веревку бусины, и отчего-то это простое действие заставило Аямэ вздрогнуть. Она не понимала причин своей неожиданной настороженности и охватившего тело напряжения, но все ее естество кричало о грядущей опасности.
Волк зарычал, глядя в сторону реки, и это привело Аямэ в чувство. Она чуть ослабила руку, которой впилась в танто, обернулась к реке, оставив сатори на тигра, и едва не завизжала от ужаса.
На крепких и длинных лапах их воды вылезал паук. Толстое, раздутое тело, казалось, никогда не выберется из реки окончательно – ёкай двигался медленно, неохотно, явно чувствуя запах страха, который Аямэ не могла сдержать.
– Оммёдзи с благословением великого бога. – Голос паука, в отличие от его внешности, был прекрасен – низкий и насыщенный, полный силы и уверенности, которой сейчас так не хватало Аямэ.
Она вновь ощутила себя беспомощной, совсем как когда впервые столкнулась с дзёрогумо[89]. Тело окоченело, рука вновь вцепилась в танто как в единственное спасение, но даже затуманенный ужасом разум понимал, что оружием Аямэ не воспользуется, – страх поглотил ее без остатка.
– Как же сладко пахнет человек, когда боится, – продолжил паук, полностью выбравшись из реки, – но оммёдзи!.. Вы благоухаете! Если боится оммёдзи, то ты заполучил себе лакомство, которого не пробовали даже на Небесах! Ах, этот чарующий аромат источаемого ужаса, подобный лучшему саке…
На негнущихся ногах Аямэ заставила себя сделать сперва один шаг назад, потом второй. Тигр и волк выступили вперед, готовые защищать свою хозяйку, и ей следовало призвать еще своих сикигами, но она не могла. Энергия Аямэ бурлила, извивалась, не давая сосредоточиться, а неторопливо надвигающийся на нее паук только еще больше вгонял в панику.
