Причин, чтобы отказать Такуми в совместном путешествии, она не видела, скорее наоборот, он вел себя вежливо, и было бы грубо говорить «нет», когда единственная причина – небольшое раздражение от его хитрой улыбки и недовольство Цубасы. Достаточно с Аямэ злости, пусть она останется в пределах Сакаи.
– Пойдемте? – вежливо поинтересовался Такуми, и Аямэ кивнула.
Стремительную даже не пришлось вести – она послушно шла за ними, и Аямэ подозревала, что здесь не обошлось без магии ёкаев. Какой именно, она не знала, но уверенность от этого не умалялась.
По правую руку, куда ближе, чем того требовали приличия, от нее шел Цубаса, хмурый, но в целом более спокойный, чем раньше. Слева, на расстоянии пары шагов, заложив руки за спину, шагал Такуми. И, находясь точно между ними, Аямэ не могла понять, в какой момент ее жизнь изменилась настолько сильно, что общество ёкаев стало для нее привычным. Эти мысли не впервые посещали ее, но сейчас и вовсе захватили разум.
«Во всем виновата Генко», – в итоге решила Аямэ, кивая собственным мыслям, за что получила два удивленных взгляда, но легко отмахнулась от них.
Если бы не эта лисица, ставшая центром многих проблем в прошлом, Аямэ бы вряд ли втянули в разборки богов. Она бы вела тихую борьбу со старейшинами своего клана, спорила на встречах с Рюити и Рётой, порой встречалась с Хитоси, но никак не общалась с ёкаями как с близкими друзьями.
Аямэ покосилась на Цубасу.
А некоторые становились еще ближе, чем просто друзья.
Эта мысль заставила перевести раздраженный взгляд на Такуми. Это ведь он посеял в ней зерно сомнений, заставив принять факт, что родным может стать кто-то вне семьи. Раньше Аямэ верила, что, кроме Рэн, не будет ни одного человека, кто бы стал ей по-настоящему дорог, но теперь сомневалась в этом.
«Ах, так во всем виновата даже не просто Генко! Это особенность всех лисиц».
Поджав губы, Аямэ закатила глаза и шумно выдохнула, из-за чего Цубаса и Такуми вновь посмотрели на нее.
– Вас что-то тревожит? – заботливо спросил Такуми.
– Просто мысли, не обращайте внимания, – покачала она головой.
Они вновь погрузились в тишину, весьма напряженную и неудобную. Аямэ пыталась отвлечься, прокручивая в голове все, что с ней случилось за последнее время. Вспомнившийся разговор с матерью вызвал злобное удовлетворение, Совет старейшин – раздражение, Цубаса… О нем размышлять не стоило, потому что эти мысли уводили ее все глубже в рассуждения о том, в какой момент ее отношение к нему изменилось. Так что в итоге Аямэ решила начать разговор, обратившись к Такуми:
– Как вы оказались здесь?
– Просто следовал за котобуки. Он появился рядом с моей деревней, принеся туда благословение, и я решил, что первое путешествие за почти сотню лет вполне может пройти в компании священного зверя.
– Значит, слова, что именно я подтолкнула вас покинуть деревню хотя бы ненадолго, – ложь? – Аямэ не знала, злиться ей или восхищаться столь искусным мастерством обращаться со словами.
– Нет, что вы! Просто я набирался сил и решительности.
– Лучше бы набирался разума, – пробормотал Цубаса тихо, но Аямэ его услышала и с трудом сдержала смешок.
– Ох, я забыл спросить в прошлый раз! – воскликнул Такуми, замирая посреди дороги. – Как вам мой подарок?
Сперва Аямэ не поняла, о чем он говорит, да и недовольно цокнувший языком Цубаса тоже не помогал, отвлекая.
– Кикимими, – подсказал Такуми.
Она не успела ничего ответить, как перед ней оказался Цубаса, закрывая от Такуми. Его ки забурлила, вырываясь наружу острыми иглами, перья встопорщились, а весь облик так и говорил о том, что он готов броситься в бой.
– Ты с ума сошел? – едва не закричал Цубаса. – Этот дар может быть опасен для оммёдзи!
– Я не сомневался в силах Аямэ-сан, именно поэтому и одарил ее кикимими.
– Как ты? – Цубаса проигнорировал Такуми и обернулся, внимательно всматриваясь в ее лицо. – Были проблемы с этим проклятым подарком?
– Я… Пару раз птичьи голоса просто врывались в мою голову. Когда я отвлекалась или теряла контроль над ки. В остальном я никого не слышу.
– Вот почему кикимими не дарят оммёдзи! Чужие голоса отвлекают! – Цубаса вновь обернулся к Такуми, который совершенно не выглядел виноватым.
– Вот почему его не дарят
