– Знаете вы кого-нибудь из деревни? – поинтересовалась Полина у Кости, как только они вышли из леса, обрамлявшего лагерь, и вольготно растянулись на прямой и широкой полевой дороге, подставив лица смягчившемуся закатному солнцу.
– Продавщицу, «тетю Клаву», – охотно ответил Кость.
– Почтальоншу, – добавил Кривой. – Видели ее раз, когда на почту заходили.
Полина удивилась:
– Зачем на почту?
– За сургучом, – туманно пояснил Белый.
Полина удивилась еще больше и попыталась вспомнить, в каком самом неподходящем месте лагеря мог ей попасться на глаза сургуч в последние дни? Ничего не вспомнила и подозрительно покосилась на леммингов, но те смотрели только вперед, в прерии, невозмутимые как индейцы.
– И добыли? Сургуч? – полюбопытствовала Полина.
– Нет, – ответил Белый.
– Нам отказали, – пояснил Кривой.
– Бедненькие! – Полина сокрушенно зацокала языком.
– Ха! Нас не так просто огорчить – потому что мы лемминги! – Мать показал бицепсы и крикнул: – А ну, давай нашу!
Лемминги выстроились перед Полиной. Мать кивнул, и, шагая задом наперед, они затянули леммингскую песню:
– Я в осеннем лесу… – тоненько запищал Кость.
– Тум-боч-ка, тум-боч-ка, тум-боч-ка, тум-боч-ка, – дактилем забубнил Кривой.
– Бум-цыки-цыки, бум-цыки-цыки, – задул в щеки Белый, а Мать качественно отшлепал себя по животу. И вышел такой битбокс:
– Я в осеннем лесу
– Тумбочка-тумбочка-тумбочка-тумбочка-тумбочка…
– Пылесос-с-с! – высвистнул Белый, и Кость продолжил:
– Но!
– Тумбочка-тумбочка-тумбочка…
– Унитаззз!
Мать треснул себя по надутым щекам с неприличным звуком. Лемминги обменялись восхищенными взглядами и рассредоточились, глубоко удовлетворенные.
– Только ты, когда читаешь, ты дуй сильнее в щеки на «ту» – прям до слюней! – сказал тихонько Белый Кривому.
Тот кивнул:
– Надо порепетировать.
– Можно еще вот такой звук добавить, – вставил Кость и изобразил звук.
– Круто? – нетерпеливо спросил Полину Мать.
Полина сдерживалась, чтобы не расхохотаться, – какие же они дети, просто дети! И вдруг сказала:
– Не «в лесу колбасу» – а в «лису колбасу»! – и пропела: – И зарою в другом я в лису колбасу!
– Зарою в лису колбасу! – заржал Кривой.
– В этом нет никакого смысла! – на правах вокалиста возмутился Кость.
– Но что-то в этом есть! – задумчиво произнес Белый.
Всю дорогу потом Полина ловила себя на том, что мысленно подпевает Кости. И что она с трудом сдерживается, чтобы не попробовать, как это – дуть в щеки до слюней.
Лемминги с начала пути находились в неиссякаемом возбуждении: с одной стороны, потому что опять с треском попирали правила, а с другой – потому что были в восторге от самих себя и в принципе, по жизни, и оттого, что такие пионеры, как Полина, Рустик и Верочка, – старшаки! – благоволили к ним и глядели с уважением.
В возбуждении пребывали и Коза, которой мальчишки не осмелились соврать в ответ на вопросы, заданные в лоб, и которая теперь с независимым видом шагала с краю, держась Ташки и стараясь не отставать; и Соня, которую оказалось проще взять с собой, чем объяснить зачем; и загадочный тихий Веня по кличке Пестель, которого Полина видела прежде только в школе, мельком и даже не подозревала, что он тоже лемминг.
– Ты что! Пестель крутой! Он наш идейный вдохновитель, – возразил Мать, когда Полина бестактно обозвала Веню «правильным». – Он вообще безбашенный! Да погоди, сама увидишь.
Полина подозрительно косилась на Веню, но тот не торопился что-либо ей показывать.
Пока компания потихоньку выбиралась из лагеря тайными леммингскими тропами, небо позолотело. Ручей, изливавшийся в поле из лога, встретился им уже на закате: солнце низко клонилось к земле – как и всегда бережно, не задевая ее своим огненным телом. И, как и всегда, Полина засмотрелась на плывущий пылающий шар и подумала, что это специально так устроено, чтобы не было видно края заката: чтобы скрыть от глаз самое главное – как там, уже за горизонтом, сливаются в объятиях Небесное и Земное. Астрономия в это время суток всегда дезертировала из ее головы, и мифология властвовала безраздельно.
«Как быстро это всегда происходит!» – восхитилась Полина, проследив путь солнца, и забеспокоилась, что, пожалуй, и их время в пути летит незаметно. Впрочем, сегодня к костру ждали студентов, у Полины еще в обед выпросили гитару – назревал концерт, и это вселяло надежду, что десятых классов не хватятся до отбоя, то есть по крайней мере до десяти, так что они преспокойно успеют вернуться, а завтра таким же манером отнесут телевизор обратно.
Мысли ее прервал Кость – не встретив возражений, он всю дорогу играл в командира и теперь устраивал переправу.
– Стоп! Разуваемся! – командовал он. – Носки в кеды, кеды – в руку!