– Восемьдесят шестого, – не задумываясь отвечал кожаный Влад.
– Модель сто три – тридцать? – не унимался Пестель. Он даже включил свой фонарик, чтобы ничего не упустить.
– Ага. Че, нравится? – Влад приосанился. – Я его отчопперил. Вилку видишь?
– Вижу. Круто! И раму переварил?
– Конечно, все сам!
– А фара чего не работает?
– Провода еще не перебрал.
Тем временем Ташка подошла к Полине – и стала заметна. Влад вскинулся на нее – в свете Пестелева фонаря блеснули медью тяжелые локоны… Полина мигом поняла, что этот попался: Влад скосил на Ташку глаза и, продолжая говорить с Пестелем, не выпускал ее больше из виду. Полина взяла ее за руку, под свою защиту. Беспокойство, задремавшее было, немедленно проснулось и теперь только росло. Оно стало огромным, когда Влад обратился прямо к Ташке:
– А это что за… – (он тщательно подбирал слово), – …ангел? Как тебя зовут?
– Наталья, – вспыхнула Ташка, и Полина почувствовала мертвую хватку на запястье.
– Ната-а-ашенька, – протянул Влад.
– Для незнакомцев Наталья Александровна, – отрезала она. Полина затаила дыхание: она хорошо знала и Ташкино упрямство, и Ташкино высокомерие.
– Ну так давай познакомимся! – Влад спешился и подступил к девчонкам вплотную.
Полина почувствовала, как кто-то взял ее за другую руку теплой сухой ладошкой – это Верочка, как и всегда, без лишних слов встала рядом. И Полина сразу успокоилась. Потому что поняла: ничего не изменилось – сколько бы ни было Рустика в Верочкиной голове или в сердце, Полинино место навсегда останется за ней. И пока они вместе – ничего страшного не случится!
– Я Влад, – верзила протянул Ташке руку и, когда та соизволила наконец подать свою, смачно приложился к ней губами. Ташка вскинула бровь и открыла было рот для какого-нибудь едкого ответа.
– А я Вера! – раздалось сбоку, и Верочка быстро сунула кожаному руку. Влад усмехнулся, но руку пожал и отступил к мотоциклу.
– Может быть, вас подвезти? – самодовольно предложил он, сверкая на Ташку глазами и не глядя ударил по стартеру так, что Пестеля, разглядывавшего выхлопную систему, опрокинуло на спину.
– Спасибо большое! – может быть, слишком поспешно отказалась Полина. – Но мы не одни, мы должны вернуться с нашими ребятами.
Она протянула руку во тьму, вытащила оттуда первого, кто попался, – им оказался Мать, на всякий случай слонявшийся поблизости, – и обхватила его за талию. Мать страшно вытаращил глаза, но быстро спохватился и бинтом вцепился в Полинино плечо.
– Раненый? – хохотнул Влад. – Дрался за нее, что ли?
Мать сделал суровое лицо и кивнул.
– Ну-ну… – подытожил Влад то ли насмешливо, то ли с одобрением, оседлал мотоцикл и крикнул своим садиться.
– Да как ты ездишь-то без фары? – не унимался Пестель. Он прямо наставил на Влада свой негасимый фонарь.
– А я здесь все знаю! – самоуверенно гаркнул Влад, еще раз с ног до головы оглядел Ташку и кончил то ли обещанием, то ли угрозой: – Мы к вам еще заедем. За полем лагерь? Это у брода, на холме?
Полина подумала про учителей, которые всегда рядом, когда надо и когда не надо, вспомнила о студентах и легкомысленно кивнула: у брода!
– Бывайте, пацаны! – махнул Влад леммингам, разворачиваясь. Пыль и песок заклубились в Пестелевом луче. Крики и рев понеслись прочь по деревне.
– «Друг плохо слышит»? Это я-то?! – накинулся Кривой на Кузнечика, лишь только мотоцикл скрылся из виду.
– Ты болван! – осадил его Белый. – Скажи спасибо Рустику – иначе мы бы все сейчас валялись по кустам!
Кривой что-то пробормотал, но от дальнейших возражений удержался.
Полина, шедшая с девчонками позади леммингов, оставила Верочку и Ташку, которые все еще держались за руки, и побежала догонять Рустика: ей нужно было немедленно выложить ему, как сильно она ошибалась на его счет, и как была несправедлива к нему всю дорогу, и что она ничего не имеет против бесхозяйственности прекраснодушных людей, что ей даже очень нравятся рассеянные чудаки, если уж на то пошло, что она в полном восторге от него и его поступка и больше нисколечко не ревнует Верочку… Иначе Полина бы просто лопнула!
Ничего не подозревавший о бушевавших внутри Полины бурях, Рустик мирно беседовал с Матерью. Столкновение с местными, казалось, не оставило никакого особенного следа в его душе.
Мать, как только что выяснилось, с детства мечтавший о полярных широтах, как раз с пристрастием допрашивал Рустика о жизни на севере, когда Полина нагнала их и пристроилась рядом. Она лихорадочно соображала, с чего бы ей лучше начать – извиниться или восхититься? – а пока рассеянно прислушивалась к разговору.
– И что? Реально выходят из лесу в поселки? Вот прямо так? Медведи?
– Ну, иногда белые приходят, со стороны океана.
– Северного Ледовитого?
– Какого же еще.
– Врешь!
Рустик пожал плечами.
– Это же не в городе. Мне кажется, медведи много где могут выходить к людям, не только у нас.
Полина едва дождалась паузы в диалоге и, лишь только Мать примолк, придумывая, что бы еще такого спросить, поймала Кузнечика за руку и тряхнула ее почти с такой же энергией, как Влад.