Полина глубоко затянулась – свежестью, смелостью, звездами пополам с комарами – и шагнула за биологичкой.
Учителя разместились под фонарем, подвешенным к дереву около двух просторных палаток, желтой и оранжевой, за тонконогим столиком, казавшимся спичечным на фоне их внушительных фигур. На столике стояли кружки, темнела в пакетике какая-то снедь, и Полина с облегчением подумала, что, может быть, еще не так поздно – немного за полночь, максимум, около часа.
Тем не менее появление у ее палатки биологички не сулило ничего хорошего. Полина вспомнила такой же точно вчерашний вечер и быстро догадалась, что просто историчка, как самодержец, который слишком велик, чтобы лично гоняться за своими врагами, выслала за ней верного вассала, а сама осталась во дворце копить ярость и силы, чтобы сокрушительно обрушиться на опального подданного и раздавить его своим могуществом.
Она стиснула зубы и приготовилась биться.
Но Ольга Викторовна не только не «обрушилась», но даже, казалось, не обратила на Полину никакого внимания и осталась безвольно сидеть в тени торжествующей ночи, как безвредный пожилой монарх, оставленный на троне сюзеренами для красоты: не она, а русичка поднялась Полине навстречу из складного кресла.
– Ну? И где же вы были? – скрестив на груди руки, как картинный Пушкин, приступила она к Полине. – После отбоя мальчики пошли к вам, чтобы вернуть гитару, и никого не нашли в палатке! На костре я вас трех тоже не видела… Где вы гуляли все это время? И где твои подружки?
«Мальчиками с гитарой» были, очевидно, старшаки. «Неужели же они унизились до кляузы?!» – изумилась Полина. До сих пор они были только дураками…
– Это они сказали вам, что мы где-то «гуляем»? – замирая, спросила Полина.
– Нет, – нехотя ответила учительница. – Я сама видела, как они постояли у палатки – и ушли ни с чем. Мы, кстати, тоже вас не дозвались.
Черт знает почему, но Полина вздохнула с облегчением.
– Итак?.. – Татьяна Николаевна вскинула бровь.
«Совсем, как Ташка», – подумала Полина.
– Мои «подружки» сейчас спят, – с расстановкой сказала она, потому что больше не волновалась: она вспомнила, о чем должна была говорить. – Я не знаю, во сколько вы заходили, но мы вернулись сразу после отбоя.
– Почему же не вместе с отбоем? Последний раз Татьяна Владимировна заходила к вам в половину одиннадцатого – ей никто не ответил.
– Значит, мы разминулись, – твердо ответила Полина, тем более что она не врала: они действительно вернулись в лагерь не позднее получаса после отбоя десятых классов.
– И? Где же вы были в десять?
– Мы обследовали места вокруг лагеря для Вечернего Дела, – не моргнув, соврала Полина.
О «Деле» – том самом деле, которое она придумала специально для леммингов и о котором так и не успела им рассказать, Полина вспомнила только что, оказавшись лицом к лицу с Ольгой Викторовной, и возблагодарила небо.
Татьяна Николаевна уперла руки в боки: похоже, она решила быть Ольгой Викторовной до конца.
– То есть дневного времени на исследования вам не хватило?
– Мы ждали, чтобы стемнело. Это же Вечернее Дело – оно должно начинаться в темноте.
Тут уже все три учительницы воззрились на Полину, как на вредителя.
– Какое это такое Дело, что требует темноты? Мы на такие дела добра не давали! – запротестовала русичка и, как бы ища поддержки, покосилась на Ольгу Викторовну. Но та все так же рассеянно смотрела перед собой и молчала. Полина ободрилась и продолжила:
– Это Дело десятых классов, которое мы должны были придумать к следующей пятнице. Мы его придумали! Оно будет называться «Тропа Ужасов».
Две Татьяны дуэтом вздохнули.
– Какая тропа? Каких еще ужасов? – устало спросила русичка. – Что ты опять выдумала?
Полина великодушно пропустила мимо ушей слово «опять» и стала развивать мысль:
– Мы придумали аттракцион вроде Комнаты Страха, но в лесу. Только представьте, как жутко будут выглядеть обычные скелеты, привидения и покойники, если разместить их вдоль лесной тропинки! – она потихоньку увлекалась. – Мы сделаем костюмы и декорации: могилы, кресты, анимированных чучел, жуткие звуки… Украсим свечами дорогу. А фонарики запретим!
– Да вы там ноги переломаете без фонариков! – ахнула биологичка.
– Для этого мы и ходили сегодня по темноте! – воскликнула с жаром Полина, вполне сама себе веря. – И мы всё проверили: тропинка к реке видна даже ночью, кроме того, ее все хорошо знают. К тому же везде будут свечи!
– Могилы какие-то, кресты… – поморщилась суеверная русичка. – Какой во всем этом смысл?
– Испытать себя! – мигом нашлась Полина. – Ну и побояться, конечно, немножко. Самых младших или пугливых можно пускать по Тропе парами. Остальные должны идти по одному. Старшаки, например. Что им сделается?
Учителя нерешительно переглядывались.
– Можно даже позвать студентов! – на ходу сочиняла Полина.
Биологичка вздрогнула. Русичка замахала руками.
– И сколько по времени займет это мероприятие? – спросила она. И, несмотря на сырой ночной холод, Полина почувствовала потепление.
– Часа два, может быть, три.
– И все после отбоя? – уточнила Татьяна Владимировна все еще с сомнением в голосе.