Синеволосая студентка сердито покосилась на толстячка и умоляюще – на Полину.
Полина, которая продолжала придерживаться собственного мнения о студентах, не сдержала улыбки, однако с готовностью протянула руку, и Федор легко перекочевал из-под зонта под зонт. Студентка с облегчением вздохнула.
– Я отведу его, не переживай, – кивнула Полина и повела парня через весь лагерь к учительским палаткам, исподтишка приглядываясь к попутчику.
Лишенный внимания, мальчишка некоторое время независимо молчал, но очень скоро не выдержал.
– Я, между прочим, из города приехал, – заявил он.
– Я, между прочим, тоже, – отозвалась Полина. Федор подозрительно нахмурился.
– А почему я тебя раньше не видел?
– А ты видел всех, кто приехал из города?
Федор озадаченно примолк, соображая, что бы такое ответить. Тем временем они добрались до кухни. Над костром возились дежурные в дождевиках, силясь раздуть огонь, чтобы вскипятить воды хотя бы для чая. Выходило плохо. Обед сегодня обещал состоять сплошь из одних бутербродов.
– Есть хочешь? – спросила Полина. Федор потянул носом воздух – но в воздухе пахло только дождем и дымом.
– Нет, – наморщился он. – Меня ма… Ольга Викторовна накормит! Я буду есть макароны с сосисками.
Полина хохотнула. Федор немедленно вспыхнул.
– Я не сказал ничего смешного!
– Ты сказал «сосиски» – а это очень смешное слово! Ты скоро узнаешь почему, – туманно пояснила она.
Федор надулся было, но потихоньку произнес несколько раз «сосиски-сосиски-сосиски» – и тоже заулыбался.
– Я уже знаю! – заявил он.
Полина глянула на его довольную ухмыляющуюся рожицу и не стала на этот раз разочаровывать мальца – пусть помечтает сегодня! Ей подумалось с легкой грустинкой, что первые дни парню, пожалуй, придется туго.
«Интересно, зачем он такой приехал? – раздумывала она на обратном пути. – И что теперь будет делать Ольга Викторовна?»
Неприятности начались примерно через час.
Дождь припустил еще сильнее. Полина, Верочка и Ташка изнывали от скуки в палатке – берегли сухую одежду. Они только что окончили первый раунд покерных торгов и собирались вскрываться, причем у Полины нарисовался совершенно невероятный фул хаус, и она с трудом превозмогала улыбку, предвкушая выражение лиц своих соперниц.
Вдруг снаружи раздался душераздирающий вопль. Через секунду он повторился, чтобы уже не прекратиться никогда. Вопль стал носиться по лагерю, то опасно приближаясь к Полининой палатке, то удаляясь вновь. Вслед за воплем шлепали ноги и чавкала грязь.
Завжикали молнии. Полина склонилась ухом ко входу и нахмурилась.
– Ого! Фул хаус! – возмутилась Ташка, без труда заглядывая Полине в опущенные руки.
– Это Федор! – удивилась Полина и полезла наружу. Девчонки, наслышанные об этом необыкновенном явлении, побросали карты и поползли следом.
Снаружи разыгрывалась первый акт драмы «Федор в лагере»: мать по понятным причинам отказала ему в сосисках. Что она предложила взамен, догадаться было невозможно, однако это нечто вселяло в Федора такой заразительный ужас, что вот уже добрая половина лагеря в страхе жалась к своим тентам.
Федор носился кругами и орал. Наконец, самые сообразительные догадались попрятаться и застегнуться. И только Полина осталась стоять на мокрых распластанных кедах, разинув рот, не в силах справиться с теснившими ее душу недоумением и любопытством. Федор ее заметил. И узнал. И на следующем круге рванул к девчонкам. Прятаться было поздно.
Федор оттолкнул Полину и бесцеремонно полез в палатку. Девчонки едва успели посторониться. Однако Верочка все же изловчилась и стащила с него на ходу туфли, больше похожие на бесформенные комья земли.
Палатка наполнилась воем. Полина просунула голову внутрь и с ужасом смотрела, как мнется и разлетается по пенкам ее красивый фул: ей показалось, что по мановению чьей-то подлой волшебной палочки она перенеслась в кошмар – или домой к сестре на два года назад.
Наконец Федор остановился и бешено завращал глазами. Отыскал Полину. И заорал на нее:
– Это ты!
Полина вздрогнула, первым ее порывом было бежать. Но так как бежать из собственной палатки казалось и глупо, и почти некуда, усилием воли удержалась под тентом. Она скорчила суровую рожу и уставилась на Федора.
– Это ты!!! – заорал тот снова. – Ты сказала, что сосиски – это смешно!!!
Федор с негодованием пнул подвернувшийся под ногу спальник. Полина вздохнула поглубже, досчитала до десяти – и смолчала. Федор, который все это время смотрел на нее в упор, снова гневно дернул ногой и на этот раз попал по подушке (которую быстрая Верочка тут же подхватила и спрятала за спину). Видя, что усилия его пропадают втуне, Федор гневно сверкнул глазами, перестал орать и перешел к допросу.
– Почему ты сказала, что сосиски – это смешно?