– Они выскочили из леса, – продолжала Инга. – Скорее всего, срезали через поле напрямки, не по дороге. То, что они попали сюда, на Тропу, было чистой случайностью – они шли в лагерь, это точно. Ну а тут такая удача… Сперва увидели Повешенного. Перепугались. Виталик, – (Полина вздрогнула – она не сразу вспомнила, что у Кривого такое обычное имя), – подумал, что это Прохожие, ну и спустил на них свой экспонат… Тут такой гомон поднялся! Вот. А потом они разглядели его в засаде с веревками. Влад просто без разговоров съездил Виталику по носу – за весь испуг. А потом они нашарили фонарями Ташку на дереве. Пока Белый слезал со своего дуба, они стащили ее с ветки – и унесли. Борис вообще-то молодец, не растерялся. Он кинулся на них как раз, когда они ее спускали. Подбежал прямо к Владу, с кулаками. Потом не знаю, что у него там случилось, только он вдруг запутался в своем пододеяльнике и упал. И до сих пор лежит! Целехонек, дышит, только без сознания. Мы его откатили пока на обочину.
– Нужно поднять ему ноги. – Полина терла лоб, изо всех сил напрягая память: вот бы как раз и пригодился этот ее дурацкий медицинский кружок! Но именно тогда, когда дошло до дела, она начисто все позабыла! – Нужно, чтобы ноги были выше головы. Тогда он очнется… Еще нашатырь нужно дать понюхать.
– Носки мои пусть понюхает! – приземлился рядом Белый, и между Ингой и Полиной упали два увесистых рюкзака. – Он же не просто так в обморок свалился. Это он кровь на Кривом увидел – повернулся зачем-то и посветил в него фонарем. Тоже мне спортсмен! И ведь, ей-богу, бить собирался! А потом вдруг ка-а-ак хлопнется! Герой, блин!..
– Как ты думаешь, – Полина обернулась к Инге и лизнула пересохшие губы, – что там с ней будет?
Все сразу поняли, о чем она. Инга поджала губы.
– Знаешь… Трезвый он вроде ничего, Влад. Даже добрый… Но ведь он каждую пятницу пьет!
Она растерянно посмотрела на Полину:
– Я не знаю, Полин… Я бы вообще не подумала про Влада, что он выкинет что-нибудь такое. Но когда он ни с того ни с сего треснул хомячка…
– Лемминга! – одновременно прогундосил Кривой, заткнутый неизбежными запасными носками, и закричали Белый, Мать и Кость.
– Крылья носа прижми! – прикрикнула на пациента Полина.
– Чего?
– Ноздри зажми, тебе говорят, – перевела Инга и поплотнее прихватила носками злосчастный кривенковский нос, одновременно поудобнее устраивая на его переносице готовый, завернутый в тряпку сухой лед.
Полина оставила их – она доверяла Инге если не как медику, то как наседке, которая ни за что не покинет цыплят, – и пошла взглянуть на Бориса.
Тот действительно лежал в кустах под сосной, закукленный в пододеяльнике, как огромная будущая моль. Полина склонилась ухом к самому его носу.
– Дышит? – Верочка неслышно выступила из темноты, присела на корточки с другой стороны и тоже прислушалась.
Борис дышал, как самый обыкновенный спящий. Даже всхрапывал иногда. Полина погасила фонарь, обошла его, приподняла ступни и оперла о смолистый ствол, пахучий даже ночью. Оставив его в таком положении, она принялась мерить шагами тропинку, стараясь выслушать сквозь суету под дубом Пашкины далекие шаги или высмотреть Ташку сквозь непроглядную лесную темень, которую не пробивали даже фонари леммингов, тоже изредка рыщущие наугад.
Верочка наблюдала за ней с земли, обхватив руками острые коленки:
– Мне почему-то кажется, что все кончится хорошо, – сказала она наконец.
Полина остановилась и вгляделась в Верочкино лицо: сочувствует – или интуиция? Но Верочка говорила серьезно. Она тоже поднялась на ноги, вытащила из кармана и протянула Полине пачку с единственной сигаретой внутри.
– Вообще-то я обещала Рустику, что брошу. Но сейчас, мне кажется, нужно.
Полина отрицательно мотнула головой: не нужно. Она ждала.
Верочка вздохнула, спрятала пачку обратно в карман, на какой-то еще более черный день, подумала – и пожала плечами.
– Мне так показалось.
Она помолчала еще, собираясь с мыслями.
– Я думала про этого Влада, – задумчиво проговорила она. – И вспоминала, какое у него было лицо, когда он говорил с Ташкой. Когда он назвал ее ангелом, помнишь? Оно было такое, знаешь, восторженное. Не жадное – скорее глупое. Но глупое от восторга.
Верочка опять замолчала, но Полина, которая слушала ее, затаив дыхание, отлично все поняла.
– Я думаю, что он не злодей, – закончила Верочка.
Полина все это время кивала ей в темноте. Она сама чувствовала то же, только никак не могла выразить словами. Верочка говорила правду: Влад не был похож на злодея. И Кривому он врезал, наверное, от испуга – может, вспомнил еще и прежнюю обиду и не удержался. К тому же, ничего не зная о Тропе, он мог подумать, что засаду устроили именно на него: чего только не взбредет в голову, если ты, пьяный, бредешь ночью во тьме, а на тебя с дерева сбрасывают чучело в балахоне!
Мысли Полины пошли созидательным путем, и она позволила себе задать Верочке, с которой у них вдвоем так здорово получалось думать, следующий, тоже очень мучивший ее вопрос:
– Так для чего же тогда они ее похитили?
Но тут Верочка разбила ее хрупкие надежды вдребезги.