И тотчас, как по волшебству (можно было подумать, что фея коснулась палочкой окон), все ставни по всей длине Рыночной улицы распахнулись, и я увидел в окнах испуганные лица, похожие на уложенные в ряд луковицы. Меня разглядывали, да с такими напряженными лицами… Я и не думал, что настолько неотразим, пришлось даже пощупать себя. Потом черты их разгладились и подобрели.
– Какие же они славные! Так меня любят! – подумал я, не признаваясь себе, чем именно они обрадованы: тем, что мое нахождение на улице в такой час хоть немного рассеивает ужас, в котором погряз этот народец.
Завязалась беседа между Брюньоном и рядом луковиц в окнах. Все заговорили разом, я один отвечал им всем.
– Откуда ты, Кола? Что делал? Что видел? Чего тебе надобно? Как ты вошел в город? Через какую заставу?
– Ну-ну! Не стоит так волноваться. С удовольствием вижу, что языки у вас не отсохли, даже если вы струхнули и коленки у вас трясутся. К слову, что вы там делаете? Спускайтесь, полезно подышать свежим воздухом. У вас что, штаны у всех украли, что вы сидите взаперти?
Но вместо того, чтобы отвечать самим, они засыпали вопросами меня.
– Брюньон, кого ты встретил на улице, когда шел сюда?
– Вот дурачье, кого же я мог встретить, коли вы все забились в свои гнезда и не кажете носа?
– А разбойники?
– Разбойники?
– Они грабят, все жгут.
– Где это?
– Да в Бейане.
– Так пойдемте, схватим их! Чего ж вы позасели в своих курятниках?
– Дома стережем.
– Лучший способ стеречь свой дом – защищать чужой.
– Сначала самое неотложное, своя рубашка ближе к телу.
– «
– Господин Ракен сказал, что в минуту опасности лучше сидеть тихо, дожидаясь, пока не восстановится порядок.
– И кто же его восстановит?
– Господин де Невер.
– До тех пор столько воды утечет. У господина де Невера свои заботы, ему не до вас. Пока суд да дело, от вас останутся ножки да рожки. Выходите, дети мои! Тот жизни недостоин, кто за нее не воин!
– Разбойников много, они вооружены.
– Не так страшен черт, как его малюют.
– У нас нет вождей.
– Будьте сами себе вождями.
Выглядывая из своих окон, они стрекотали, ну просто как птицы на жердочках! Спорили друг с другом, но ни один и не думал что-то предпринять.
– Что же мне всю ночь торчать с задранной башкой, выворачивая себе шею? – в нетерпении вскричал я. – Я сюда пришел не для того, чтобы серенады исполнять, пока вы празднуете труса. То, что мне нужно вам сказать, ни прокричать, ни спеть на крыше нельзя. Отоприте! Отоприте, именем Господа, или же я пущу красного петуха. Выходите, мужчины (если таковые еще остались), чтобы стеречь насесты, достаточно и кур.
Не то в шутку, не то в сердцах кто-то приоткрыл дверь, для начала высунув свой нос, после чего вышел; открылась еще одна дверь; стоило же остальным баранам увидеть своего собрата за пределами загона, как все высыпали на улицу. И наперебой бросились ко мне с вопросами:
– Так ты выздоровел? Здоровый, как кочан капусты. И никто тебе не препятствовал?
– Никто, кроме стада гусей, которые шипели мне вслед.
Им легче задышалось, когда они увидели, что я выпутался из непростого положения и остался здоров, и любить меня они стали крепче.
– Глядите же! Да, я остался невредим. Всё цело. Всё на месте. Одолжить вам мои очки?.. Ну довольно! Завтра разглядите получше. Время поджимает, оставим глупости. Где бы мы могли поговорить?
– У меня в кузнице, – предложил Ганьо.
В кузнице Ганьо пахло рогом, земляной пол был изрыт лошадиными подковами; мы сбились в темноте, как стадо. Закрыли дверь. В свете огарка свечи, поставленного на пол, на закопченном потолке заплясали наши большие тени с переломленными шеями. Все молчали. И вдруг – как прорвало – все разом заговорили. Ганьо взялся за молот и ударил по наковальне. Удар перебил гул голосов, в образовавшуюся паузу хлынула тишина. Воспользовавшись этим, я проговорил:
– Не стоит тратить силы на болтовню. Я уже все знаю. К нам пришли разбойники. Так выставим их вон.
– Они слишком сильны. Да и сплавщики на их стороне, – ответили мне.
– Сплавщиков мучает жажда. Смотреть, как пьют другие, не в их обычае. Я их прекрасно понимаю. Никогда не следует искушать Господа Бога, а сплавщика и подавно. Ежели позволяете грабить себя, не удивляйтесь тому, что иной, не вор, с большей охотой увидит добычу в своем кармане, нежели в соседском. Да и вообще, повсюду есть добрые и злые люди. Давайте же, как наш Учитель,
– Но ведь господин Ракен, наш эшевен, не велит нам дергаться! В отсутствие других – королевского наместника, прокурора, ему следует обеспечивать порядок в городе.
– Ну и как? Делает он это?
– Говорит, что делает…
– А делает? Да или нет?
– Это видно и так!
– Что ж, сделаем это сами.
– Господин Ракен обещает, что если мы замрем, то нас не тронут. Смута не выйдет за пределы предместий.
– А откуда ему об этом известно?
