Потом был миг холода, такого острого, что у меня вырвался крик. И еще глубинный ужас: я не здесь, я там, куда мне подобным нет хода! Меня несло, и влекло, и толкало сквозь пустоту. Нечто просачивалось мне в голову, ужасом изгоняло то, что я называла собой. Мое внутреннее «я» бежало перед этой угрозой, и больше я ничего не запомнила.
Я открыла глаза. Золотой занавес исчез. Вместо него меня заливал солнечный свет, такой теплый, что кольчуга нагрелась и кожу щипало от легкого ожога. Я села.
Нет, это не тепло поднявшегося по небосклону солнца вливалось в пещеру сквозь верхний проем. Я больше не видела круглого зала – я снова была на воле!
Не снится ли мне это? Я крепко ущипнула себя для проверки –
Очень медленно, страшась разбить чары – несомненно,
Как я сюда попала?
Вот уж что меня сейчас не волновало! А
Птицы взвились в воздух и сверху сердито бранили соперницу, покусившуюся на их кормушку. Я горстями сдирала ягоды с веток, набивала рот, утоляя разом и жажду, и голод. Ела, забыв обо всем на свете, даже об осторожности. Если это все же сон – я еще не видела таких радостных и сытных снов.
Когда голод и жажда притупились, я дала себе время осмотреться кругом. Кусты, на которые я так напала (и обирала уже третий куст), были высажены рядами и с равными промежутками – теперь они разрослись, но порядок был еще заметен.
Дальше, тоже рядами, стояли деревья. Ближнее ко мне было из плодоносных, хотя плоды пока только начинали розоветь. И такие деревья в долинах тоже знали: каждый садовник, обнаружив такое на своей земле, ревниво стерег находку и бережно за ней ухаживал.
Итак, я попала в сад. Дальше я перевела взгляд на стены и увенчанную деревцем башенку: конечно, развалины замка. С изумлением обнаружив, что наелась досыта, я поднялась на ноги, продолжая ломать голову над вопросом, как сюда попала.
Ведь только открыла глаза – и уже здесь, лежу на травке!
Вернее, на поросшей мхом каменной плите. Вернувшись к ней, я увидела, что часть мха неровными клочьями свисала с камня. Походило на то, что я приземлилась – или прибыла иным способом – довольно жестко. Встав на колени, я отчистила остатки мха. Там, где лежала моя голова, виднелся знак: шар с распростертыми крыльями.
Я откинулась на пятки и попыталась рассуждать здраво. Я уснула или потеряла сознание глубоко под землей, посреди такого же рисунка, только выведенного в трех измерениях. А спустя какое-то время… какое время?
Я взглянула на небо. Солнце на западе, день клонится к вечеру. Того же дня? Или следующего? Или прошло еще больше? Откуда мне было знать?
Ясно одно: какая-то Сила вынесла меня из подземелья, тем самым спасая мою жизнь. Оставалось неизвестным, было ли это преднамеренным поступком некой разумной и более дальновидной, чем я, Силы, или я случайно совершила нужные действия и запустила ход событий, который так же подействовал бы на любого счастливчика. Я склонялась ко второму варианту – может, потому, что он выглядел более успокоительным. При мысли, что за мной наблюдают, что мной распоряжается воля какого-то Древнего, у меня волосы встали дыбом и среди жаркого дня пробрал озноб.
Хорошо, пусть – пока не важно как – я выбралась из круглой пещеры. Тогда где я теперь, в какой стороне от места, с которого меня утянуло в земляную воронку? Где мне искать моих спутников? Я не сомневалась, что остаюсь в границах Пустыни – одна, без оружия, лошадей, провианта, в незнакомых местах, без проводника. От такого набора всякий бы дрогнул душой. Полагаться я могла только на собственную смекалку. Близилась ночь, а мне вовсе не хотелось оставаться без защиты перед тем, что носится по здешним хребтам и ползает по здешним землям. Самым очевидным укрытием выглядели, конечно, руины. Может быть, среди разбитых стен найдется норка, в которой можно переждать до утра.
Удобный пролом в ближайшей стене избавил меня от необходимости искать ворота. Через него я пробралась на каменный крепостной двор. В стенах внутренних строений виднелись пустые окна и дверные проемы: края одного окаймляли остатки дверных досок. Из этих черных дыр за мной могли следить, а я бы и не увидела наблюдателя. Кругом было полно птиц, и мне припомнилось, как скучала по ним Элис на краю леса.
