Она осторожно установила чашу на камень между нами, обняла ее ладонями. Глаза ее были закрыты, но голову она держала так, словно вглядывалась вдаль.
Затем она отдернула руки – словно от чаши полыхнуло жаром – и прямо взглянула на меня.
– Смотри же!
Даже пожелай я ослушаться приказа, не сумела бы.
Я склонилась, опираясь ладонями на камень за чашей, заглянула внутрь.
Сперва я увидела только тонкую пленку на удивление темной жидкости. Сквозь нее не было видно серебра. Потом жидкость пошла кругом, кругом, всколыхнулась.
У меня закружилась голова, но отвести глаз я не сумела. Жидкость медленно остановила вращение, но теперь ее темнота наполняла чашу до краев… Зеркальная гладь, но в ней ничего не отражалось.
Ничего? Нет, в неподвижной жидкости что-то шевельнулось. К поверхности поднялась тень, изменилась, стала отчетливей. Теперь я видела отражение, но не своего лица.
– Керован!
Это был он, в доспехах и шлеме, но по-прежнему с босыми ногами… копытами. Кольчуга на нем была не обычная – с таким же голубоватым отливом, как на Элис. Он сидел, глубоко воткнув в землю обнаженный меч – чтобы клинок был под рукой. За ним паслись три лошади, протекал ручей, топорщилась жесткая трава. Странные места, это не в долинах.
Лицо его было как у резных изваяний, встречавшихся мне в Пустыне, – от того Керована, которого я мечтала увидеть, ничего не осталось. Мне почудилось, что он заключен в чаше, как мой грифон в шаре, и так же недосягаем.
Не знаю, долго ли продержалась эта картина. Потом стала гаснуть, пропала. Словно пузырь прокололи – жидкость опала на дно чаши.
– По-моему, – первой заговорила Элис, прорвав мое бессильное отчаяние, – это в Пустыне.
Я отодвинулась, вдруг ощутив, как ноют плечи и болят ладони, – будто я голыми руками рыла неподатливую каменистую землю.
– В Пустыне? – эхом отозвалась я.
Что делать Керовану в тех зловещих местах? Он уехал к лорду Имгри. Неужели его и оттуда изгнали за его копыта, за нечистую по меркам долин кровь?
Сидевший рядом с Элис Джервон пошевелился, насупился:
– Так… Что ж, следовало ожидать, что Имгри рано или поздно попытается попробовать это.
Он не сводил взгляда с чаши, которую Элис вновь оборачивала полотном, прежде выплеснув жидкость в костер, взметнувшийся в ответ ослепительным пламенем.
– Что попытается, господин мой? – Почтительное обращение вырвалось у меня само собой.
– Имгри… – Джервон погладил подбородок, на котором тонким швом протянулся шрам. – Он вечно строит планы – дерзкие планы, – лишь бы нашелся другой, чтобы привести их в исполнение. Я бы сказал, что он задумал связаться с обитателями Пустыни – конечно, не с разбойниками и не со старателями – и предложить им союз.
Я взорвалась:
– И послал моего мужа, рассчитывая, что кто-то из тех увидит в нем родственную кровь! Не жалеет он людей, ваш лорд Имгри!
– Не жалеет, – подтвердил Джервон, – и, быть может, именно потому сумеет в конечном счете принести мир на эту землю. Его не любят, но ему повинуются, и его воля стягивает людей, которым иначе бы не объединиться.
– Но Пустыня… – Достоинства нового вождя меня не волновали. – Керован уже побывал там и едва жив остался, когда встал против Силы. А теперь у него и этого нет… – Моя ладонь накрыла грифона. – Против того, что там рыщет, ему не помогут ни выучка, ни оружие. Будь проклят этот Имгри!
Пальцы у меня скрючились, как коги, – будь я коршуном, впилась бы в лицо этому коварному, безжалостному лорду.
– Твой муж наверняка вызвался сам. Имгри не мог бы его принудить. – Элис держала в руках плотно закутанную чашу. – Твой муж не из тех… – Она говорила так, будто видела Керована перед собой. – Не из тех, кто покоряется против воли. Он… – Она медленно покачала головой. – Я таких еще не встречала. В нем двойная природа, и каждую из двух приходится держать в узде, чтобы она его не погубила. В нем заперта Сила, которой он не желает. Быть может, и нынешнюю свою дорогу он выбрал, ища себе смерти.
Как могла она так глубоко его понять? Видно, в числе Даров этой Мудрой было и Истинное Зрение.
– Нет! – Я была уже на ногах и готова схватиться за оружие, вбить прозвучавшие слова обратно. Силясь отбросить овладевший мной страх, я проговорила: – Если он в Пустыне, значит и мне туда.
– Пустыня очень велика. – Джервон словно уговаривал нетерпеливого ребенка. – Без проводника…
– У меня есть проводник! – Не знаю, когда зародилась во мне такая уверенность, но рука крепко стиснула грифона. – Есть – и я научусь им пользоваться.
– Это возможно, – медленно отозвалась Элис. – Но есть ли в тебе семя Силы? – Поднявшись, она вгляделась в мое лицо. – Нет, ты себя не знаешь – еще не знаешь. Однако если ты выбираешь эту дорогу… – Джервон хотел что-то сказать, она жестом остановила его. – К добру или к худу, она уже выбрала. Остается… – Теперь она смотрела не на меня – на него. – Пустыня и человек, который то ли отыщется, то ли нет, и дело, неизвестно, выполнимое ли. До сих пор нас с тобой несло течением – не пора ли и нам сделать выбор?
Он совсем помрачнел, но ответил без заминки:
– Если ты так хочешь.
Она решительно мотнула головой:
