Было еще достаточно светло, чтобы понять: мне впервые попалось какое-то подобие жилья или укрепления. То, что я издали принял за природные острые скалы, было зданием. Оно так сливалось с местностью, что недолго было принять его за игру природы.
Стены были сложены из установленных стоймя длинных глыб, грубых и необтесанных, но составленных плотно, почти без щелей. Цветом они не отличались от желтоватых камней, каких хватало вокруг. Неожиданностью для меня оказалось найденное внутри большое неопрятное гнездо.
Сухие ветки и вырванные с корнем пучки травы заполняли почти все внутреннее пространство и поднимались мне, пешему, до пояса. Я поворошил груду кончиком меча. Все было старое, пересохшее, рассыпалось прахом от первого прикосновения.
Привязав лошадей к боковой колонне, я принялся разгребать гнездо – в основном мечом, чтобы не пачкать рук. Под конец, чтобы раскопать нижний слой, надел латные перчатки.
Что-то выкатилось мне под ноги. Опустив глаза, я взглянул в пустые глазницы черепа. Останки человека или существа, очень похожего на человека. Я отложил череп в сторону и продолжил поиски.
Там были еще кости, которые я предпочел не разглядывать, а слабый неприятный запах усиливался по мере того, как я зарывался глубже, разбрасывая гниль и плесень. Откинув последний рыхлый слой, я заметил настойчивый зуд в запястье.
Оттерев перчатки песком, я отстегнул пряжку и отвернул кольчужный манжет, обнажив то, что успело стать частью меня, – найденный в пути браслет, который спас меня от пытавшегося ослепить, а потом и убить меня Роджера.
Браслет светился и нагрелся. Вырезанные на нем руны горели искорками. Я долго не мог оторвать от него взгляда, а потом что-то подтолкнуло меня сунуть руку с браслетом между колоннами. Руны вспыхнули ярче прежнего, хотя я не ощущал беспокойства, предостерегающего об опасности.
Зато что-то засветилось в ответ на камне, с которого я отскреб остатки гнезда. Я вытащил из-за голенища сапога маленький нож, отковырял от скалы кусочек того же голубоватого металла, из какого был сделан браслет, и спрятал его в кошель.
Крыши надо мной не было, и между стоячими камнями имелся всего один проход. Камни чуть клонились внутрь, нависая над тесным пространством. Я навалил в проходе седла и вьюки, перегородил щель. В эту ночь мне пришлось пожалеть о своем одиночестве – будь со мной товарищи, мы бы сторожили поочередно. А так пришлось положиться на воинскую выучку – умение мгновенно просыпаться при малейшей перемене вокруг. Меч я опять оставил под рукой – вытащил из ножен и положил рядом – и попытался уснуть.
Если кругом и было что-то опасное, к моему укрытию оно не приближалось. Однако на рассвете меня разбудило пронзительное ржание – так же кричали мои лошади, впервые учуяв ветер Пустыни. Выбравшись наружу, я увидел, что кони отчаянно натягивают привязь, встают на дыбы, бьют камень копытами.
Всего моего умения не хватило, чтобы их унять. Оседлать и навьючить их я сумел, но они упрямо тянули к вчерашней впадине, и я волей-неволей уступил, решив, что им необходимы вода и трава. Пока они паслись, я тоже поел.
Через час после восхода мы снова двинулись к дальним высотам. Местность мало-помалу менялась. Камень и песок сменились буровато-серой почвой, на которой прорастала обожженная солнцем трава. Мои лошади на ходу срывали пучки – с их длинными шеями это было не так уж трудно. Дальше появились кусты, а там и деревья, которых мои животные опасливо сторонились.
Я доверился их чутью: они лучше меня знали местность. К полудню я впервые увидел движение. Нам как раз пришлось огибать густые заросли кустарника, и с поворота мне открылась прогалина.
По ней ехал всадник. Даже издали видно было, как блестят на нем доспехи. Лошадь под ним была не похожа на моих – шея не длиннее обычной.
Ехал он спокойно и уверенно, как по хорошо знакомой дороге. Едва ли это был один из старателей – хотя мог оказаться разбойником. Или… может быть, это один из тех, к кому меня посылали! Я шевельнул меч в ножнах и выехал на открытое место, рискнув показать себя.
Конь под ним, несомненно, был лучше моих пустынных кляч – шел, казалось бы, легкой рысью, но от меня уходил все дальше. А всадник словно не замечал меня за спиной.
Впереди и не слишком далеко виднелась полоса леса. Мне хотелось догнать незнакомца, пока тот не скрылся в его тени. Если встреча окажется недоброй, лучше столкнуться на открытом месте. Поэтому я все сильнее погонял коня, который в ответ фыркал и злобно натягивал поводья.
Незнакомец уже вступал под сень деревьев, когда мой строптивец окончательно взбунтовался. Снова издав тот же вопль, он встал на дыбы, колотя воздух передними копытами. Два других воспользовались этим, чтобы натянуть повода, и мне поневоле пришлось остановиться.
Мой конь продолжал вставать на дыбы и лягаться, норовя напасть на своих же товарищей. Мне хватало заботы управиться с этими тремя, и тут сквозь шум их копыт пробился уверенный и властный свист.
