Днем я не выбрала времени обсудить с Элис то, что надумала перед рассветом. Почему-то не хотелось при Джервоне выдавать желание овладеть Силой. Нет, я не боялась, что он воспротивится. Ради Элис он принял такое, о чем люди долин даже думать боялись. Скорее я стеснялась при нем просить о помощи и не могла подобрать слов.
Не выпало мне удачного случая и в следующие четыре дня. Земли были совершенно пустынны, и мы, даже соблюдая все предосторожности, за день покрывали немалое расстояние. На пятый день Джервон указал на запад – там на облака ложился желтоватый отсвет, не похожий на привычные мне закаты.
– Пустыня.
Мы все это время усердно искали оставленные старателями следы, но ничего похожего на тропу не обнаружили. И сейчас, хотя мы уже развьючили пони и Элис собрала сухого хвороста, пояснив, что огонь от такого не будет слишком заметен, Джервон все не сходил с коня. Объяснил, что хочет проехать по дуге, еще поискать следов.
Когда померкло свечение в небе, мы с Элис насадили на прутики горных курочек – самое лакомое блюдо за прошедшие дни. И тут я поспешно, пока не возвратился Джервон, высказала ей свое желание.
Она выслушала и ответила негромко, но очень серьезно:
– Что-то в твоих словах есть. Очень может быть, что сама земля здесь влияет на местных уроженцев, хотя они могут не подозревать о своем Даре, пока судьба не потребует его применить. Обучиться призывать Силы… Да, я могла бы немного поучить тебя, если ты окажешься способной, – так же как меня саму обучали девочкой. Этих знаний не выхватишь из воздуха. Им приходится прилежно учиться. Но это не значит, что ты не сумеешь собственными силами расшевелить то, что в тебе дремлет. Только тут надобно большое терпение.
С той минуты она начала при случае подсказывать мне упражнения, помогавшие дисциплинировать разум, а я поклялась себе, что не упущу ни слова из ее наставлений. И взяла за правило напрягать ум, как воин напрягает и упражняет тело, вбивая боевые навыки в каждый мускул.
С утра мы двинулись дальше, хотя Джервон так и не сумел найти тропу, а земля впереди стала угрюмой и зловещей. Я знала, что природа Пустыни бывает разной, но здесь все тянулись песок, щебень и голые скалы, от которых волнами зноя отражалось солнце. По примеру путешествующих в Пустыне мы проводили самые жаркие часы в укрытии, а двигались ранним утром и вечерами. Ночью продолжать путь не решались, хотя луна светила ярко.
Слишком много было кругом странных теней и необычных звуков (хотя раздавались они вдалеке). Надежнее представлялось устроить лагерь и тщательно его сторожить, даже ценой потери часов пути.
Удача нам благоприятствовала – каждый вечер мы находили хотя бы скудное пастбище и воду. Джервон решил, что, хотя дороги и не видно, мы, верно, напали на давно забытый путь через Пустыню.
Я все поглядывала на своего грифона, ожидая от него подсказки – верное ли мы выбрали направление. Не знаю, чего я от него ждала, на что надеялась, но шар оставался прежним.
Джервон, обгоняя нас, отклонялся то вправо, то влево, все еще выискивая следы – и не находя их. Наугад, лишь бы иметь хоть какую-то цель, мы направились к линии гор на западе – те высоты ночами представлялись багрово-черными, а днем – бурыми. Других ориентиров здесь не было.
На второй день Джервон вернулся из очередной вылазки быстрой рысью. Мы, сберегая силы коней, двигались шагом, и такая его спешка предвещала недоброе.
– Впереди вода и следы лагеря рядом, – сообщил он. – Свежие следы.
Как мало было надежды, что этот след оставил Керован! И все же я погнала свою кобылку в ту сторону, и другие повернули за мной. В песчаной Пустыне пролегала узкая расщелина, заросшая темной и корявой зеленью. И вода в лениво струившемся ручье не манила к себе, была темной и гнилой, словно из стоялой лужи. Все же наши кони жадно стали пить, между тем как Джервон указал место, где топорщилась свежеощипанная животными трава.
– И еще кое-что… – Он поманил нас за собой через кусты.
Я потянула носом – лучше бы я этого не делала! В воздухе стоял сладковатый запах мертвечины! Земля была разрыта, узкую яму завалили грудой камня.
– Животных не хоронят… – Элис разглядывала могилу. – Но и для человека здесь не хватило бы места.
Я с облегчением увидела, что она права: в такой ямке поместился бы разве что ребенок. Ребенок… Керован не мог убить ребенка!
Элис закрыла глаза, пошатнулась. Джервон мгновенно оказался с ней рядом, поддержал под руку. Содрогнувшись, она снова взглянула на нас:
– Не нашей крови… здесь не наша кровь. Что-то чужое – но, может быть, не чуждое этим местам. Не знаю, кто это был, но при жизни он служил Тьме.
Я невольно попятилась. Тьма – так мы обозначали все злые Силы и их служителей. Неужели в Пустыне на Керована снова напала такая Сила?
– Оставь! – резко приказал Джервон. – Нечего бояться мертвеца, но и докапываться до него ни к чему. Не будем тревожить могилы.
Он впервые заговорил с ней так властно.
– Ты прав. – Элис отвернулась. – Он и вправду мертв – и не один день, как мертв, я бы сказала.
– Значит, Керован…
