Ни один из моих спутников и взгляда не уделил этому мрачному стражу. Не взглянули они и на второго, попавшегося нам дальше. Если морда первого сходилась в клюв или рыло, то этот в точности напоминал мертвую голову человека. Ваятель с отвратительным правдоподобием изобразил распад, клочья кожи на скулах и подбородке, провалившийся нос… И этот череп тоже сверкал глазами, только желтыми, а не красными.
Я промолчал, не желая выдавать спутникам, что нахожу в этом лесу что-то особенное. Того требовала моя гордость, и я, как щитом, прикрывался самообладанием.
На пятом или шестом повороте от черепа Херрел подался вперед и взмахнул рукой, словно открывая дверь. Повинуясь его движению, раздвинулась гуща ветвей, и мы снова увидели дневной свет.
По сторонам лес рукавами тянулся дальше, и вдали на фоне небосклона темнела стена деревьев. А прямо перед нами открылось пространство, не уступавшее любой долине. Каменные стены отделяли поля от выгонов, на которых паслись кони уже знакомой мне породы. На западе блестело синевой озерцо. И возле него стояло первое целое здание, какое попалось мне в Пустыне.
Нижняя его часть была сложена из камня, а над ней поднимались плотно составленные стволы. Самое удивительное, что это были не мертвые сухие бревна – нет, из них тут и там пробивались ветки с живыми листьями. Наверху листва густела и раскидывалась навесом крыши.
Лесная тропа, продолжаясь, тянулась прямо к этому зданию. Только здесь, на открытом месте, она стала много шире. Пожалуй, по ней проехали бы в ряд четыре всадника.
Тот, кто в лесу ехал за мной, так и остался сзади, а вот Херрел придержал коня, позволив мне пристроиться рядом. И впервые за долгое время заговорил:
– Жилище.
Он указал на здание.
В долинах владетель замка вывешивал на высочайшей его башне свое знамя. Здесь было иначе. Перед стеной-зарослями я увидел ряд шестов, каждый в два моих роста, и на каждом трепетал узкий цветной вымпел. Подойдя ближе, я различил знаки на этих вымпелах. Если лорды долин выбирали гербами фантастических животных или предметы, напоминавшие о славных деяниях предков, то здесь я видел подробные изображения хорошо знакомых мне зверей и птиц.
Кабан, вздыбленный жеребец, горный кот, длиннорылый бронированный речной житель – добрых двадцать знамен, и все разные. Однако, кроме моих спутников, людей я не увидел; только в поле трудились четверо голых до пояса мужчин. Они не отрывались от работы, словно не заметили нас.
Херрел соскочил с седла и бросил поводья. Конь встал, как привязанный.
– Жди, – коротко бросил он в мою сторону и прошел к скрытой под кустистыми зарослями тяжелой двери. Второй мой проводник или страж развернул коня и отъехал. Даже не оглянулся.
Я от нечего делать рассматривал странное жилище. По сторонам двери виднелись окна, забранные кружевной решеткой ветвей толщиной с мой большой палец. Впрочем, эти решетки были из обработанного дерева без сучков.
Я заметил шевеление в листве над головой – не от ветра, потому что в воздухе не чувствовалось ни малейшего дуновения. Здесь и там выглядывали маленькие головки – а иной раз две-три вместе – и тут же исчезали, не давая себя рассмотреть. Впрочем, я успел понять, что они не принадлежали известным мне зверькам или ящерицам – и птичьими тоже не были.
У меня осталось впечатление остроконечной мордочки с торчащими клыками, как будто у существа не было губ. На морде блестели любопытные, разумные глаза…
Да,
Уже вся стена зарослей передо мой кишела жизнью. Множество этих маленьких созданий собралось прямо над дверью. Я сразу представил, что станется с пришельцем, вздумавшим вломиться в дом без приглашения и без дозволения этих часовых, сторожей, или кем они там были.
Так же разом они скрылись, когда вернулся Херрел. Он не закрыл за собой дверь, а поманил меня к себе, даже не глянув на потрескивавшие под невидимой ношей ветки. И я, проходя под навесом листвы в этот замок Всадников Пустыни, постарался скрыть любопытство.
Я приготовился шагнуть в полутьму, потому что заплетенные древесными решетками окна не могли пропускать много света. Но меня окутало зеленоватое свечение – по стенам с правильными промежутками, как факелы в наших замках, были развешаны металлические корзинки, и в каждой неярко светилась гроздь шаров размером с яйцо.
Сам зал выглядел обычным для наших замков, и мне подумалось, что жизнь всадников не слишком отличается от привычной нам жизни.
Прямо передо мной стоял верхний стол. Только за ним было не три или четыре почетных места. Здесь стояли двадцать кресел с высокими резными спинками, и ни одно не возвышалось над другими. И второго стола, для слуг и домочадцев, я не увидел.
Широкий камин занимал почти треть дальней стены – в нем уместились бы поленья под стать тем лесным гигантам, что мы видели по пути. Вдоль другой стены, разделенной дверью, тянулись лавки, укрытые выделанными шкурами и сложенными плащами. Под каждым спальным местом стоял сундук.
