Я отвела девочку в комнату, что когда-то принадлежала мне и почему-то оставшуюся почти такой же, какой я ее запомнила, подождала, пока она умоется, и уложила в кровать. Даже спела мамину колыбельную, а потом стремительно вышла, попросив Дом охранять сон малышки. Мне безумно хотелось все здесь перетрогать, но одновременно с этим я понимала: стоит поддаться порыву, и подсознание унесет меня в далекие дали беззаботного детства, а я сама разведу сырость и, не дай Небо, еще потоплю себя в собственном доме.
Арт все еще сидел за столом, задумчиво глядя в окно и барабаня пальцами по столешнице.
— Я понимаю, что мы сейчас нарушили почти все указания, что дал нам твой отец, но… я не могу по-другому, понимаешь? — тихо прошептала я, кладя ладонь ему на плечо.
— Ты очень странная, Элис. Я уже говорил тебе? У меня самая чокнутая напарница на свете.
— Значит, ты не сердишься? — осторожно уточнила я.
— Нет. С Кереном я поговорю сам, а ты лечи его невесту, и нам нужно уходить. Думаю, устроим все так, словно Эмили перегорела по дороге в монастырь, пытаясь сбежать, а о нас он ничего не расскажет. Не совсем же дурак этот парень.
— Да, так будет лучше для всех. Хочешь, можешь пойти поспать. — предложила я, — все комнаты на третьем этаже гостевые, в дом никто без моего ведома не войдет.
— Хорошо, — парень плавно поднялся, проходя мимо меня, остановился на пару мгновений, словно ожидая, что я что-то ему скажу, но я молчала, и он пошел дальше.
Я была безмерно ему благодарна. За то, что не упрекал, не приставал с расспросами, и сейчас словно понял, что мне нужно побыть одной.
Я медленно поднималась по лестнице, скользя пальцами по резным перилам. Ступени уходили под самую крышу. Правое крыло выглядело особенно запущенным, словно сюда вообще никто не заглядывал. Я поднялась под самую крышу, походя смахивая отовсюду паутину и пыль. Прошла в крайнюю комнату, а оттуда поднялась на чердак. Зажгла маленький светлячок и разместила его под потолком. Комнатка была небольшой, здесь имелся небольшой письменный стол, пустой мольберт и много, очень много пыли. Картин ни на стенах в коридоре, ни здесь, я не обнаружила. Неужели все продали, сволочи инквизиторские? Мама рисовала замечательные пейзажи, и висевшие раньше на стенах полотна были словно окнами в различные уголки природы, нетронутые человеком. Пожалуй, их здесь не хватало больше всего. Я протянула руку и открыла один из ящиков стола. Внутри лежали высохшие краски и потемневшие от времени кисти. Во втором обнаружилось несколько карандашных набросков. Какое-то полуразвалившееся строение, лестница, уходящая высоко в небо, и лицо улыбающейся женщины. Портреты мама рисовала реже, и при взгляде на них не казалось, что человек вот-вот моргнет или улыбнется, но изображения все равно получались очень реалистичными. Вот и сейчас, глядя на рисунок, я словно смотрела на себя в зеркало, только у меня нарисованной отсутствовали веснушки, а волосы были длинными и вьющимися. Я действительно на нее похожа…
— Элис? — я не услышала шагов Арта. Впрочем, как и всегда, — ты стоишь так уже почти лучину, — я не оборачивалась и ничего не слышала, но чувствовала, что он приблизился и сейчас стоит за моей спиной.
— Задумалась, — вздохнула я, стряхивая с себя оцепенение.
— Не ты, но очень похожа. Мама?
— Как ты узнал, что это не я?
— У тебя взгляд не такой. Улыбка та же, а смотришь по-другому.
— Я еще в детстве была ее копией, только волосы рыжие от папы достались, — неожиданно даже для себя заговорила я.
Слова полились потоком. Я рассказала ему о том, как наша семья переживала войну, предоставляя кров людям из близлежащего селения, чьи дома были разрушены потусторонними тварями, родители целыми днями где-то пропадали, оставляя меня на попечение селянам, с детьми которых мы довольно быстро наши общий язык. А потом война закончилась, и мы всей семьей отправились на пикник в лес. Это был последний счастливый день моего детства. Я до сих пор помню его до каждой щепочки. Мы устроились на полянке, как обычно, хохоча и дурачась, радуясь голубому небу, яркому солнцу и даже не подозревая, что совсем скоро все изменится.
Они появились внезапно. Отряд состоящий из десятка Ловцов и одного Инквизитора. Несмотря на численное превосходство, отец сумел удерживать их, пока мама наспех открыла межпространственный портал, сунула мне в руки сверток едой, которую мы взяли на пикник, и впихнула в светящуюся воронку. Последнее, что я услышала, был ее крик, а потом воронка схлопнулась, а я побежала, прижимая к груди теплый узелок.
Меня выбросило почти в противоположной стороне государства. Я с седмицу блуждала по лесу, а потом меня нашли местные жители и сдали в приют, где я и провела оставшееся до моего совершеннолетия время.
— Это там тебя… так? — глухо спросил парень, имея ввиду мои шрамы.
Я кивнула. После того, как я выплеснула из себя все, что носила в душе тяжким грузом, стало легче. Как будто занозу вынула, и теперь на ее месте осталась лишь ранка, которая вскоре заживет.
— Убью, — рыкнул он, выпуская клыки. Глаза полыхнули золотом.
