Пендергаст кивнул в сторону стола:
– Безусловно. Все образцы краски показывают повышенное содержание свинца. Наш мистер Лайонел Брок держит в свободной спальне шесть упаковочных ящиков с произведениями живописи, и если остальные картины такие же, как эти, то все они подделка. Очевидно, Брок нашел фальсификатора произведений европейского искусства – человека немалого таланта, – чтобы сымитировать творчество малоизвестных мастеров. Эти картины он, вероятно, добавляет к подлинным полотнам художников более крупных. Действительно, задумка неглупая. Никто не станет подвергать сомнению аутентичность работ второстепенных художников, если дилер продает первоклассные и безупречно выверенные произведения первого эшелона.
– В самом деле умно, – согласилась Констанс. – Но мне кажется, такой человек не стал бы рисковать со старинным тибетским артефактом.
– Совершенно верно. Мы можем его вычеркнуть. – Пендергаст зашуршал своим списком. – Я уже вычеркнул Лэмба: этот парень физически мягок, как поднявшееся тесто.
– Как тебе удалось это установить? Ты притворился врачом?
– Хм. Давай не будем говорить об этом. Я также вывел из числа подозреваемых Клода Далласа, как и лорда Клайвборо, который занимается контрабандой кокаина. Стрейдж нелегально везет с собой несколько чрезвычайно ценных и наверняка подлинных греческих ваз, и хотя это уменьшает вероятность того, что он нелегально везет еще и Агозиен, мы все-таки не можем полностью сбрасывать его со счетов. Таким образом, у нас остаются трое подозреваемых: Блэкберн, Кальдерой и Стрейдж. – Он устремил на девушку взгляд серо-серебристых глаз. – Как прошла твоя экспедиция в трюм?
– Я познакомилась с женщиной, приставленной убирать триплекс Блэкберна. К счастью для нас, эта обязанность досталась ей в наследство от другой служанки, которая, по-видимому, пережила психический срыв вскоре после отплытия и покончила с собой.
– В самом деле? – неожиданно заинтересовался Пендергаст. – На судне произошло самоубийство?
– Так говорят. Она бросила работу посреди смены, вернулась в свою каюту и впала в безумие. А потом вонзила себе в глаз кусок дерева и умерла.
– Как странно! А женщина, которая сейчас убирает триплекс Блэкберна, что говорит?
– Говорит, он приехал со своей горничной и та важничает перед корабельной служанкой. А еще Блэкберн велел заново отделать всю каюту для этого путешествия, используя его собственную мебель и произведения искусства.
– Сюда должна входить и азиатская коллекция.
– Да. Эта же горничная, с которой я познакомилась, убирает и каюту Кальдерона, по соседству. Тот вроде бы привез с собой много произведений французской старины. Как я поняла, Кальдерон настолько же приятен в общении, насколько отвратителен Блэкберн. Дал ей хорошие чаевые.
– Превосходно. – Некоторое время Пендергаст как будто отсутствовал, затем взгляд его опять сфокусировался. – Блэкберн в нашем списке явный фаворит. – Потянувшись в карман, он извлек пачку хрустящих купюр. – Ты должна временно поменяться местами с корабельной горничной, приставленной к каютам Блэкберна и Кальдерона. Проникни туда, когда каюты будут пусты.
– Но Блэкберн не пускает туда судовую горничную в отсутствие своей личной.
– Неважно. Если тебя застукают, ты всегда можешь приписать это бюрократической ошибке. Ты знаешь, что искать. Я предложил бы отправиться сегодня поздно вечером: Блэкберн, как стало известно, имеет пристрастие к баккара и, вероятно, будет в это время в казино.
– Хорошо, Алоизий.
– Да… и принеси мне его мусор, пожалуйста.
Констанс коротко вскинула брови. Затем кивнула и двинулась к лестнице, намереваясь переодеться к обеду.
– Констанс?
Та обернулась.
– Прошу тебя, будь осторожна. Блэкберн – один из главных подозреваемых, а это означает, что он может оказаться безжалостным убийцей, даже психопатом.
Скотт Блэкберн помедлил в дверях ресторана «Оскар». Он застегнул пиджак сшитого на заказ костюма от «Дживс энд Хоукс», поправил дорогой галстук и обвел глазами зал. Восемь сорок пять, второй обеденный заход в самом разгаре. Рой стройных, щеголеватых, вышколенных официантов проворно сновал по залу с горячими блюдами под серебряными колпаками. Они подносили их к каждому столу, ставили, а затем, как по команде, официанты, стоящие за спиной каждого обедающего, снимали серебряные крышки, открывая взору кушанья.
Кривя губы в сардонической усмешке, Блэкберн прошел к своему столу. Два его компаньона уже сидели, но при появлении Скотта раболепно поднялись. Еще бы им не раболепствовать: Блэкберн вложил в их компании по несколько миллионов и заседал в комитетах по компенсациям при советах директоров. Две бутылки бургундского уже стояли на столе практически пустые в окружении остатков итальянских антипасти, других изысканных закусок и первого блюда из мелкой птицы – вероятно, голубя или фазана. Усевшись, миллиардер взял в руки одну из бутылок, поднес к глазам.
