– Я к ним близко не подползал – может, там гранаты оставили, подорвешься еще. Двое мужчин в форме немецкой армии. На одного луна светила, мальчишка совсем. Вокруг валяется всякое… сигнальный фонарь, полевая сумка и прочее.
– В форме? – удивился я. Агенты, высаживающиеся на плоту в тыл врага, не имеют привычки надевать военную форму.
– Вот-вот. Пехота вермахта, кажется. Знаков различия не видал, может, и нет их. Один, молодой этот, лежит на спине, и я ясно видел это их чертово «Gott Mitt Uns»[54] на пряжке ремня. На другом, лицом вниз лежит, мягкая такая шерстяная пилотка, как у их пехотинцев.
– Уверен, что они оба мертвы?
– Их уже крабы жрут, Лукас.
– Ладно, посмотрим поближе, как рассветет.
– Пять часов еще маяться.
На меня вдруг навалилась усталость.
– Надо покараулить там, – сказал Хемингуэй. – Вдруг вернется кто забрать что-нибудь.
– По два часа? Я первый. – Я взял ложку с манеркой и хотел вылезти, но Хемингуэй схватил меня за ногу.
– Знаешь, Лукас, я много мертвецов повидал. На первой войне, потом репортером – в Турции, Греции, в Испании. Видел, как люди гибнут – на корриде и на войне.
– И что? – Странное он выбрал время, чтобы хвастаться этим.
– Но я никого не убивал, Лукас, – сказал он доверительно, как я в детстве на исповеди. – Ни разу. Так, чтобы лицом к лицу. Вообще не убивал, насколько я знаю.
Мне чертовски хотелось надеяться, что в эту ночь или завтра для него ничего не изменится.
– Ну и хорошо, – сказал я и вылез.
К пяти утра стало достаточно светло, чтобы осмотреть трупы.
Хемингуэй почти ни в чем не ошибся. Два очень молодых парня, один с волнистой каштановой шевелюрой, другой блондин. Оба убиты двумя выстрелами в спину, оба мертвее некуда. На них копошились крабы, набежавшие с пляжа. Когда мы пришли, многие разбежались, но некоторые продолжали питаться. Хемингуэй прицелился из пистолета в самого здоровенного, но я тронул его за руку, постучал себя по уху и отогнал крабов палкой.
Мы присели рядом с телами, но Хемингуэй смотрел в сторону, на траву и утесы. Гранат, чтобы подстроить ловушку тем, кто найдет, при них не оставили.
Да, совсем мальчишки, он верно сказал. Не старше двадцати. Блондин, лежащий на спине, выглядел как ровесник Патрика. Крабы выели ему глаза и принялись за вздернутый нос и пухлые девчоночьи губы. Мертвые давно окоченели, и от них сильно пахло.
Стреляли в них с восточного склона. С очень близкого расстояния, шагов с двадцати.
– Надо поискать гильзы, – сказал я.
Хемингуэй спустился немного вниз, вернулся и доложил:
– Там на песке следы ног, нечеткие. А гильз нет.
– Прибрал, значит, за собой. – Я перевернул шатена на спину, проверил карманы его гимнастерки – ничего. Форма действительно немецкая, но без всяких опознавательных знаков. Странное дело.
В каждого выстрелили дважды: один раз – в область поясницы, другой – повыше. Блондину пуля пробила легкое и вышла из груди, оставив славную дырку для крабов, у шатена обе пули застряли в теле. Я снова перевернул его, проверил карманы брюк, то же самое проделал с блондином – ничего. Брюки у них были из плотной шерсти – употели бы они сейчас, если б остались живы и не переоделись во что-нибудь.
Хемингуэй, будто читая мои мысли, спросил:
– Думаешь, они собирались переодеться после контакта?
– Возможно. – У обоих при себе были «люгеры». Пистолет блондина остался в кобуре, шатен успел вытащить свой, и «люгер» валялся в траве, в футе от его растопыренных пальцев. Ни из одного ствола не стреляли.
Разбросанное вокруг снаряжение не стоило подробно осматривать. Разбитый фонарь; складная саперная лопатка; металлическая коробка с компасами, кухонной утварью и ракетницей; рюкзак с двумя пончо и двумя парами черных гражданских ботинок; два штыка вермахтовского образца в чехлах; свернутые карты местности с жирно обведенным мысом Рома. Была, правда, еще холщовая сумка с чем-то мягким внутри. Хемингуэй, открыв медный замочек, стал вынимать оттуда водонепроницаемые пакеты с бумагами.
– Господи боже. – Он показал мне микроснимок морской карты: залив Френчмен в штате Мэн с маршрутом для подлодки U-1230. Там было помечено, где сделать остановки утром и днем и где высадить двух агентов в ночное время: предлагался мыс Пекс-Пойнт на перешейке Крэб-Три, к северу от острова Маунт-Дезерт.
– Погоди минутку, – сказал я. – Хочу быть абсолютно уверенным, что гильз не осталось.
С облегчением отойдя в наветренную сторону от трупов, мы стали ползать по песку концентрическими кругами. Пропахали всё до пляжа под скалами на севере, бухты на востоке и нашего овражка на западе. Хемингуэй был прав. На восточном склоне, в укрытии снайпера, остались следы от его ботинок, но гильз не было.
