– Сейчас посмотрим, что еще есть в этой сумке, – сказал я, когда вернулись в зловонную тень под деревом. – Думаю, ради этого они и высаживались. Но сначала надо кое на что посмотреть. – Я перевернул блондина лицом вниз – будто магазинный манекен ворочал, так он застыл. Входные отверстия у него на спине выглядели не так жутко, как выходное на груди. Я задрал его серую гимнастерку и темную нижнюю рубашку, снял и отдал Хемингуэю ремень, приспустил его брюки. На бледных ягодицах чернели потеки крови.
Я снял собственную рубашку.
– Какого черта ты делаешь? – прошипел Хемингуэй.
– Погоди. – Я раскрыл свой карманный нож и взрезал спину убитого. Она заметно раздулась от газов еще до дневной жары, и кожа натянулась, как на барабане. Я знал, что пуля должна быть выше входной раны над самым копчиком, но пришлось еще долго работать ложкой, чтобы откопать ее в третьем крестцовом позвонке. Тут начались настоящие раскопки: я затупил острие ножа и чуть не сломал ложку, но сплющенную пулю все-таки выковырнул.
Я вытер нож и руки о траву, выкинул погнутую ложку, вытер пулю своим носовым платком и поднес к свету. Черная головка сплющилась о кость, но была видна, как и нарезка у основания. Вот и хорошо – очень уж мне не хотелось копаться в грудной клетке другого парня.
– Кто ж ты такой, Лукас? – спросил Хемингуэй, когда я показал ему пулю.
– Девять миллиметров, – сказал я, игнорируя вопрос, и снова надел рубашку.
– «Люгер»?
– Нет. Головка черная – это «шмайссер».
– Но он не очередями стрелял.
– Да, одиночными выстрелами. Очень тщательно, не спеша. Одна пуля – в крестец, другая – между лопаток.
– Что за гнусный способ убивать человека, – пробормотал Хемингуэй. – Почему бы не в голову?
– Потому что темно. – Я спрятал завернутую в платок пулю в карман. – Давай посмотрим, что там за документы.
– Давай, только сядем с наветренной стороны.
Первым был микроснимок с маршрутом для подлодки в заливе Френчмен.
– Но это же не настоящая карта? – сказал Хемингуэй.
– Почему?
– Дезинформация – так ведь это у вас называется? Зачем она высадившимся на Кубе агентам?
– Вроде бы незачем, но им, возможно, дали задание кому-то ее передать. Заметь, что даты высадки на этом листочке нет. Если ее еще не было, то они, вероятно, хотели поторговаться из-за даты и времени.
Следующий микроснимок был еще загадочней.
– Шифр? – предположил Хемингуэй.
– Похоже на попытку немцев разгадать русский шифр. Тут в углу дата 5 марта 1942 года – недавняя. Немецкая группа армий «Север» перехватила, видимо, шифровку советской 122-й бронебригады.
– Насколько это важно?
– Мне-то откуда знать.
Следующий документ тоже был с Восточного фронта.
– Переведешь? – спросил Хемингуэй. – Я вообще-то немного умею читать по-немецки… Ленинградский фронт, сеть командующего, так? Но что это за цифры? Килогерцы – это ведь радиочастота?
– Да. Немцы, как видно, пеленговали советские радиосети. Станция, помеченная как К300а, работает на 3000 килогерцах. Ее позывные предполагают, что это 8-я советская армия. Другая станция, L001, работает на частоте 2550 килогерц. На диаграмме показаны коммуникации между тыловыми позициями и передовой. Думаю, передовая – вот этот узел, обозначенный 8L. Заметки справа внизу относятся, видимо, к 55-й армии и к «2.St.A», то есть к той, которую Советы называют Второй ударной.
– И кому это всё предназначалось?
– Понятия не имею.
– Нужна ли разведке США такая информация о Советах? Они наши союзники, как-никак.
– Не знаю, – честно ответил я. – Может, и да. Сбор информации со временем становится самоцелью, и не столь уж важно, за кем мы шпионим.
Хемингуэй поворошил бороду, вытряхивая песок.
– Большой ты циник для разведчика, Лукас.
– И это не важно. А вот тут у нас, кажется, карта Крыма.
– «Расположение вражеских батарей», – перевел писатель.
– Прошлый ноябрь. Бои к югу от Севастополя.
– Опять немецкие разведданные?
– Они. Это, видимо, так называемая звукосветометрическая разведка. Пронумерованы все позиции советской артиллерии, включая вот эту, с корабликом, – ее, похоже, ликвидировали встречным огнем.
– Вся информация, кроме залива Френчмен, о Советах.
Я показал ему очередной документ.
– Это уже не микроснимок, а вырванный из блокнота листок.
– И что?
– То, что это свежие разведданные абвера.
– А они о чем?
– Похоже, это просто перечень танковых марок, выпускаемых на разных советских заводах. Чтобы прикинуть общий объем.
– Опять-таки, важно это?
– Важна не столько сама информация, сколько то, как она представлена.
– Что ты имеешь в виду? – Хемингуэй оглянулся через плечо. – Крабы опять наступают. Что значит «как представлена»?
– Британской и американской разведкам полезней знать, как работает абвер, чем то, сколько танков выпускает Советский Союз.
– Значит, это не просто пустяшная информация о русских. Кто-то сдает немецкие источники.
– Да. И если ты думаешь, что тут охвачен только Восточный фронт, посмотри вот на это.
Я показал ему снимки немецкой аэроразведки, сделанные над Северной Африкой. О битве в пустыне близ Бен-Гардана сообщалось в новостях всего полтора месяца назад.
