Сто шесть страниц – не так уж и много. Надо подставлять в решетки первое слово с каждой и смотреть, что получится. Простая проза Ремарка невольно захватывала. «В последний раз я отмечал день рождения в кафе „Интернациональ“»… Автомобили, любовь, болезнь, утрата. На шестьдесят первой странице – «печаль, надежда, ветер, вечер и красивая девушка…» Я сказал себе: хватит. Не время читать свою первую художественную книгу.
Многие из первых слов отбрасывались как слишком короткие – Ich, Und, Die и так далее. Многие другие – uberflutete (с. 11), mussen (с. 24), Gottfried (с. 25) – обещали что-то, но когда я пытался подставлять их в решетку, получалась бессмыслица.
Я так никуда и не продвинулся к тому дню, когда мы ждали на ужин Хельгу Зоннеманн, Тедди Шелла и загадочную Немчуру. Последняя собиралась провести несколько дней в гостевом домике; мы с Хемингуэем перенесли в большой дом карты, папки, пишущую машинку, а блокнот и три немецкие книжки спрятали в сейф. Свои вещи я отнес в Вихию А-класса, la casa perdita. Мария Маркес при виде меня вскинула бровь и скривила свои пухлые губки. Ей разрешалось есть на кухне со слугами и сидеть у бассейна, когда Хемингуэй дома, но сегодня финка была под запретом, и девочка дулась.
Мне предстояло выполнить в Гаване с полдюжины дел и пригнать «линкольн» обратно: в половине пятого Хемингуэй ехал в аэропорт встречать Немчуру. На все про все у меня было два часа.
Я остановился у первой же телефонной будки.
– Конечно, мистер Лукас, – сказал голос на том конце. – Приходите, мы ждем.
«Националь» был самым дорогим отелем в Гаване. Я припарковался у набережной и прошел несколько кварталов, лавируя между транспортом. Смотрелся в витрины и прибегал к прочим уловкам, проверяя, нет ли за мной хвоста. Не обнаружив ни Мальдонадо, ни Дельгадо, ни других персонажей, возымевших ко мне интерес последнее время, я все же не спешил войти в двойные двери отеля. Я мог отчитаться перед Бюро во всем, что до сих пор делал. Мог объяснить всё при условии успешного выполнения своей миссии – даже сокрытие своей роли в фейерверочном рейде, даже то, что вовремя не сообщил о блокноте.
Но то, что я собирался сделать сейчас, было вопиющим нарушением устава ФБР, правил СРС и протокола взаимодействия между разными службами.
А, пропади оно все.
– Милости прошу, мистер Лукас, – сказал Уоллес Бета Филлипс, когда я постучался в номер 314.
В комнате был еще один человек. Не мистер Коули – профессионал, высокий, стройный и молчаливый. В пиджаке, несмотря на жару, – в наплечной кобуре не иначе крупнокалиберный револьвер. Мистер Филлипс не стал нас знакомить. Другой по его знаку вышел на балкон и закрыл за собой дверь.
– Скотч? – спросил безволосый карлик, наливая себе.
– Да, пожалуйста. Со льдом, если можно.
Филлипс сел в одно из позолоченных кресел, а мне указал на диван. Шум столичного движения проникал сквозь закрытые окна. Я заметил, что его ноги не достают до пола. Туфли начищены, кремовый костюм отглажен и сидит идеально, как и тот, в котором он был при нашей поездке.
– Чему я обязан удовольствием, мистер Лукас? – спросил он, позвякивая льдом в хрустальном стакане. – Есть информация, которой вы хотели бы поделиться?
– Скорее вопрос – чисто гипотетический. Распространяется ли ваш интерес к Хемингуэю на помощь в дешифровке перехваченной нами радиограммы?
Филлипс не проявил удивления.
– Гипотетической, видимо.
– Само собой.
– У вас в Бюро имеется большой шифровальный отдел, мистер Лукас. А в случае неудачи они всегда могут обратиться в ВМР или к мистеру Доновану. Но, возможно, этот гипотетический случай нуждается в менее официальных каналах?
– Возможно, – сказал я.
– Хорошо. Я вас слушаю.
Я осторожно поставил стакан.
– Предположим, что некто нашел абверовский шифровальный блокнот с решетками на каждой странице. В конце, вне решеток, написано зашифрованное сообщение.
– Тут требуется знать, какими книгами оператор пользовался, – заметил Филлипс, колыша янтарную жидкость в своем стакане.
– Верно, – подтвердил я, глядя на его сухие розовые пальцы. Ему недавно сделали маникюр.
Ладно, какого черта. Коготок увяз – всей птичке пропасть. Я назвал ему все три книжки. Он кивнул.
– В чем же заключается ваш вопрос, мистер Лукас?
– Можете подсказать, как найти нужную страницу и ключевые слова? Абвер часто меняет их.
– Да, частенько. – Он допил виски и поставил стакан на столик в стиле Людовика XV. – Могу я спросить, какую пользу могут извлечь из этого УСС или ВМР?
– Любая расшифрованная информация, касающаяся СКИ… извините, УСС… или ВМР, может быть передана им, мистер Филлипс.
Он всматривался в меня голубыми как небо глазами.
– И кто же будет определять, относится ли данная информация к деятельности УСС, мистер Лукас? Мы или вы?
– Я.
Филлипс устремил взгляд на персидский ковер под своими блестящими туфлями.
– Знакомо вам выражение «кот в мешке», мистер Лукас?
– Разумеется.
– Я склонен купить у вас это животное. – Он встал, взял мой стакан, налил нам обоим, вручил мне виски и отошел к окну. – Слышали, что творится в Бразилии?
– Да.
