13 июня Рузвельт утвердил создание Управления стратегических служб, расширив полномочия бывшей Службы координатора информации Дикого Билла Донована. Меня подмывало послать мистеру Уоллесу Бета Филлипсу поздравительную открытку, но я и так уже сделал ему подарок – отправил шифровку насчет британского конвоя. Информация, правда, несколько устарела, но свою часть сделки я выполнил. В конце мая я позвонил ему в «Националь», но мне сказали, что он выписался оттуда и отбыл в Лондон.
Следующая новость напрямую касалась нас. 29 июня американские и гаванские газеты сообщили, что ФБР задержало на Лонг-Айленде восемь немецких диверсантов. Потом выяснилось, что это недостоверная информация, но первый отклик на донесение, сделанное Хемингуэем с месяц назад, мы все-таки получили.
Реакция властей разочаровала писателя. Посол Брейден не скупился на похвалы и выражал уверенность, что ФБР и флот незамедлительно примут меры; полковник Томасон прислал шифрованное поздравление дипломатической почтой, но во всем этом проглядывал скептицизм, и Хемингуэя это бесило.
Я передал Дельгадо собственный рапорт и не очень удивился, когда он, прочитав его, всего лишь поднял бровь и скривил рот. Месяц спустя я узнал от него, что никаких диверсантов на Лонг-Айленде не арестовывали.
Несмотря на наши с Хемингуэем доклады, немецкие шпионы высадились с подлодки 13 июня без какого-либо вмешательства ФБР или военного флота. Они так и остались бы незамеченными, если б не молодой Джон Каллен из береговой охраны. Патрулируя отрезок берега возле Амагансетта, он увидел четырех человек, пытающихся провести плот через сильный прибой, и дождался, когда они выплывут. Люди на плоту – почти без акцента – сообщили, что они рыбаки; их лодка потонула, и они идут в город за помощью.
Каллена это убедило не до конца. Помимо легкого акцента и того, что все четверо были одеты по-городскому, один из них оплошал и обратился к другим по-немецки. У всех при себе были «люгеры». И еще одна маленькая деталь: немецкая подлодка в предрассветных сумерках села на мель и пыталась сойти с нее в каких-нибудь 150 футах от берега.
Агенты сделали то, что им и полагалось сделать в такой ситуации: предложили Каллену взятку в размере 260 долларов – всю, видимо, наличность, что нашлась в их подмокших карманах. Каллен, глядя одним глазом на пистолеты, а другим – на субмарину, взял деньги и побежал к себе в береговую охрану, где его донесение успешно проигнорировали. Если б его начальство предприняло что-то немедленно, шпионов накрыли бы еще на станции Амагансетт в ожидании шестичасового поезда, а подлодку – на той же отмели.
Утром с Калленом наконец отрядили патруль, чтобы проверить его слова. Агенты к тому времени ушли, лодка тоже, но в дюнах откопали взрывчатку, детонаторы, шнуры и зажигалки в виде подарочных ручек и карандашей. Нашли также ящики с немецкой военной формой, коньяком, сигаретами. Береговое начальство посовещалось и решило, что это несущественно – можно пока не докладывать.
ФБР узнало о высадке в тот же день от шефа лонг-айлендской полиции, который все утро смотрел на раскопки береговых стражей, – и отправило на место полдюжины спецагентов для «негласного наблюдения». К негласным наблюдателям присоединилось около тридцати местных жителей – они вынесли на берег пляжные стулья поглядеть, что там еще выкопают.
Четверо агентов тем временем приехали в Нью-Йорк и разделились. Обе пары сняли себе дорогие номера и дорого пообедали. Директор Гувер тем временем распорядился ничего не сообщать прессе и отправил все филиалы на самую крупную охоту в истории Бюро – но агенты абвера исчезли бесследно.
– А теперь, – сказал Дельгадо, – начинается самое интересное.
Двое немецких шпионов – Георг Джон Даш и его напарник Эрнст Петер Бургер – независимо друг от друга решили, что задание выполнять не станут. Даш прожил в Штатах почти двадцать лет до того, как его завербовал абвер, и не слишком свято хранил верность Германии, Бургер попросту задумал прикарманить 84 тысячи, выделенные им адмиралом Канарисом. Каждый втайне собирался убить другого, если тот не захочет предать фатерлянд.
Они поговорили, и Даш позвонил в нью-йоркское отделение ФБР, чтобы сдаться. Спецагент, дежуривший в тот день на телефоне, выслушал подробный отчет Даша о высадке на Лонг-Айленде, о порученной им диверсии, о готовности передать ФБР 84 тысячи долларов.
«Ага, – сказал спецагент, – а вчера нам Наполеон звонил». – И повесил трубку.
Оскорбленный, но не обескураженный, Даш уложил деньги в чемодан и поехал в Вашингтон, чтобы лично встретиться с Эдгаром Гувером. В Министерстве юстиции его долго посылали из одного кабинета в другой, и наконец ему уделил пять минут Д. М. «Микки» Лэдд. Начальник отдела внутренней безопасности был, похоже, настроен столь же скептически, и как нью-йоркский спецагент, и собирался указать Дашу на дверь, но тот открыл чемодан и вывалил деньги на пол.
«Мать моя, – сказал, по слухам, третий зам Гувера. – Настоящие, что ли?»
