Проводили мы и спасательные, куда более реалистичные, тренировки с надувным плотом, подаренным нам ВМС США. Плот был ярко-желтый, с оранжевыми складными веслами. Я чувствовал себя полным идиотом, когда мы ввосьмером или вдевятером забирались на эту штуку и гребли, как ненормальные, против течения, увлекавшего нас в Европу – все в «научных сомбреро», закупленных Хемингуэем для операции «Одинокий». Научными они назывались потому, что на «Пилар» тогда всё называлось научным из-за дурацкой таблички на борту.
– Очень удобно, чтоб взять нас в плен и расстрелять, а, Эрнесто? – сказал Гест во время одного из таких учений.
Хемингуэй молча нахмурился, но после на «Пилар», когда мы пили холодное пиво, показал нам документ, отпечатанный на хорошей плотной бумаге с внушительным заголовком:
ОФИС МОРСКОГО И ВОЗДУШНОГО АТТАШЕ, АМЕРИКАНСКОЕ ПОСОЛЬСТВО, ГАВАНА, КУБА
18 мая 1942 года
Всем, кого это касается
С-р Эрнест Хемингуэй, производящий рыбную ловлю для Американского музея естественной истории на своем катере «Пилар», проводит также эксперименты с радиоаппаратурой. Об этом известно данному Agregado Naval[37], это arreglado[38] и не является диверсионной деятельностью.
– Это наш патент – в старину такой выдавали каперам. Доказывает, что мы не шпионы и не пираты, и не даст немцам нас расстрелять, если наш штурм окажется неудачным. Они, конечно, ублюдки, но законы соблюдают.
Хемингуэй начал рассказывать про каперские свидетельства времен буканьеров и парусных кораблей, а я смотрел на него и думал: неужели он всерьез полагает, что эта бумажка убережет нас от пули в затылок, если немецкие подводники схватят нас при попытке их затопить? Я уже не в первый раз осознал, что с-р Эрнест Хемингуэй не только выдумывает сюжеты для своих книг, но и живет по ним.
Иногда мы с ним отправлялись в море вдвоем, чтобы позаниматься навигацией и радиоделом. Хемингуэй удивился, узнав, что я могу работать с коротковолновой рацией и радаром.
– На кой черт нам тогда Дон Саксон?
– Он пригодится, когда я буду оставаться на берегу и наблюдать за Хитрой Конторой. – Это случалось часто: чуть ли не через день я либо объезжал «оперативников» Хемингуэя, либо сидел в гостевом доме и принимал донесения таинственных посетителей, приходивших через поля и изгороди и уходивших тем же путем.
Перед отплытием «Южного Креста» из Гаваны бортовой журнал «Пилар» выглядел так:
«12 июня 1942 года. Патруль до Пуэрта-Пургаторио. Вернулись в 17:30.
13 июня. Вахта с 2 до 19. Вышли затемно, прошли 12 миль, стали на якорь в 20. Уин Гест ходил в Баия-Хонда на шлюпке.
14 июня. Вахта с 4-х. Вышли на рассвете в 7:20. Патрулировали до 13, в 16 вернулись в Кохимар за припасами».
Под записью насчет Уина Геста скрывалась небольшая драма. В тот день мы вшестером прочесывали район, где кубинские рыбаки видели субмарину. ВМС США прислал нам радиограмму с предписанием явиться в назначенный пункт для получения приказа. Погода была плохая: штормовые очаги на севере и западе, пятифутовая волна, но Хемингуэй все-таки отправил Геста и Фуэнтеса в назначенный пункт, Баия-Хонду, на «Жестянке».
– Погодка-то дерьмовая, Эрнест, – сказал Гест, стоя на палубе. Фуэнтес молчал, но хмурился.
– Плевал я на погоду, – рявкнул Хемингуэй. – Нас ждет приказ, джентльмены, первый с начала операции. Вы обязаны вернуться с ним до рассвета, живые или мертвые.
Миллиардер и кубинец послушно сели в шлюпку, взяв с собой немного воды и провизии. Потом они говорили, что переход оправдал их опасения в полной мере. Только к девяти вечера они пришли в Баия-Хонду, где получили запечатанный пакет в водонепроницаемом футляре. Не вскрывая пакет – это была прерогатива Хемингуэя, – они перекусили, поспали пару часов и пошли обратно к «Пилар» по бурному морю.
На рассвете Хемингуэй ушел с пакетом вниз, а потом велел Ибарлусиа и Фуэнтесу поднять якорь.
– Возвращаемся в Кохимар за припасами, – сказал он, разложив карту в рубке на приборной доске. – Ты, Лукас, останешься и будешь руководить Конторой, остальным приказано идти вот сюда. – Он ткнул пальцем в точку на карте.
Мы вытянули шеи. Он показывал на гряду островков севернее Камагуэя, где мы еще не патрулировали.
