Все, чего я сейчас хотела, – это его поцеловать, но разница в росте создавала некоторые проблемы, поэтому я просто кивнула и крепко обняла Рида, уткнувшись лицом в его куртку. Харди на мгновение замер, но затем сильные руки сжались вокруг меня, прижимая к себе, а подбородок размером с наковальню упал мне на макушку. Хаос на городской площади, казалось, затих, растворяясь вместе с людьми, пока не остались только Рид и я.
– Ты знала, что, если поменять местами пару букв в слове «Санта», получится «сатана»?
Я фыркнула от смеха:
– Тебе не украсть мое Рождество, чертов огр.
– Как скажешь.
Я подняла голову и заметила, что на его лице нет и тени улыбки. Рид явно был не в духе. Он выглядел очень напряженным. Больше, чем обычно. И я пообещала себе во что бы то ни стало с этим разобраться.
Следующие несколько часов мы провели, изучая каждый уголок ярмарки. Пили горячее какао, ели хот-доги и крендельки с пивным сыром, посетили конкурс снеговиков и мастерскую Санты. За все это время Рид произнес от силы слов двадцать, а все мои вопросы насчет его мрачного настроения попросту игнорировал.
В центре главной площади стояла пышная пятнадцатифутовая ель Фрейзера, украшенная старомодными игрушками и гирляндами с теплым светом, вокруг которой бегали накачанные сладостями дети. И я не смогла сдержать улыбку, когда один из них подбежал к нам, сжимая в маленькой ручке в варежке огромную леденцовую трость.
– Вау! Да это же хаски! – воскликнул парнишка, с восторгом глядя на Ролло. – Можно мне его погладить?
– Валяй, – кивнул Рид, ослабляя хватку на поводке, чтобы пес мог поиграть с ребенком.
Ролло радостно завыл, как будто только этого и ждал, и бросился обнюхивать мальчика, виляя пушистым хвостом.
– Я уже отправил Санте письмо по электронной почте, а вы? – спросил мальчик, с осторожностью поглаживая шелковистую шерстку хаски.
– На Северном полюсе нет интернета, малец, – ответил Харди. – Потому что там никто не живет. За исключением животных, полярных птиц и, быть может, какой-нибудь отчаянной группки научных исследователей. Санты не существует, а олени не летают. Такие вот дела, приятель.
Я уставилась на него, разинув рот.
– Не слушай его, – в ужасе обратилась я к мальчику, но тот уже бежал обратно к женщине, которая наверняка была его матерью, возбужденно выкрикивая что-то про железную дорогу, которую теперь он не получит.
– Ты… – Я попыталась заговорить, но поперхнулась словами.
Рид закатил глаза.
– Ради бога, парнишке уже лет восемь. Если он и дальше будет верить во всю эту волшебную чушь, то вырастет идиотом.
– Ты – чудовище, Рид Харди. Король всех Скорпионов и Гринч в одном лице.
Он невинно моргнул.
– И все равно я тебе нравлюсь.
Двадцать минут спустя мы подъехали к моему дому, и я припарковала папин «Ниссан» на подъездной дорожке. В окнах и под карнизами горели гирлянды с теплым светом, на входной двери висел массивный венок из сосновых веток, а фонарный столб на крыльце был обвит красной лентой, что делало его похожим на леденцовую трость. Папа знает, как сильно я люблю Рождество, поэтому каждый дюйм нашего дома был чем-то украшен. За исключением елки, которую мы вместе купили этим утром и пока еще просто не успели нарядить.
– Оставь, – раздался за спиной голос Рида, когда я подняла багажник, чтобы достать пакеты. – Я сам занесу это барахло в дом.
– Не называй мои подарки барахлом.
– Подарки? – Он заглянул в один из пакетов. – А для меня что-нибудь есть?
– Э-э-э… Ну…
– Расслабься, репортерша. Я шучу.
Вообще-то есть. Я не собиралась покупать Риду подарок, но когда увидела эту штуку на витрине, просто не смогла пройти мимо. Пришлось потратить на нее приличные средства из сбережений, но, как мне кажется, оно того стоило.
Поднимаясь по ступенькам крыльца, Харди внезапно остановился и посмотрел на меня с серьезным видом.
– Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной заниматься со мной сексом из-за того, что я согласился познакомиться с твоим отцом.
Мой смех эхом разнесся между нами, оседая жаром на щеках.
– Какое облегчение.
Когда я открыла входную дверь, Ролло издал забавный звук, похожий на боевой клич, проскочил у нас между ног и помчался в дом. Харди потер ладонью подбородок, который нуждался в бритве, и виновато посмотрел на меня.
– Черт, я должен вымыть ему лапы…
– О, мне кажется, в этом уже нет нужды.
Рид немного потоптался на приветственном коврике, стряхивая с себя снег, и вошел в дом вслед за мной. Думая о реакции отца, я не могла сдержать улыбки, и чем ближе была эта встреча, тем сильнее билось сердце в моей груди.
– Хо-хо-хо, букашка! – глубоким веселым голосом поприветствовал меня папа, выходя в прихожую. На нем были засаленная бейсболка с логотипом «Дьяволов», которую он не снимал даже во сне, фланелевая рубашка в красную клетку поверх белой футболки с пятнами, светлые джинсы и потертые армейские ботинки. Когда его взгляд поднялся к Риду, карие глаза неестественно расширились. – Святые бубенцы Санты…
