– Телефон? Хм, вот он – перед вами. Больше аппаратов в отеле нет. А номера убирает наша горничная Арлетт, когда помнит для чего мы её здесь держим. Она слегка забывает, потому напоминайте ей почаще что вам от неё нужно. Как долго будете у нас кантоваться? Хотя, мне всё равно, лишь бы вы вовремя платили за постой. Перед тем как выдать ключи, предъявите удостоверения личности.
Конте ухмыльнулся: даже в такой дыре требуют документы. Рассчитывая решить вопрос деньгами, он облокотился на стойку, пытаясь ясно намекнуть на щедрые чаевые:
– Эм, любезный мсье, этого я вам именно в данный момент предоставить не могу. Давайте так, я заплачу и за комнатушки, и за ваш спокойный сон, а к вечеру мой начальник подвезёт вам эти карточки, а заодно и приятное дополнение к ним. По рукам?
Но старожилу гостиничного дела не так легко было взять голыми руками: он сразу рассмеялся в голос и захлопнул книгу регистрации прямо перед носом у Конте:
– Э-нет! Я таких гастролёров знаю! Может вы сбежали из кутузки или вас разыскивает чуть ли не пол земного шарика, а может вообще, в вашем чемодане самый настоящий труп. Мне неприятности не нужны! Покиньте мой отель, не то я позову жандармов, может хоть вознаграждение получу за вашу поимку!
Понимая, что больше ничего не получится сделать, Конте собрался уходить, но Ташлен практически бросился на шею консьержу:
– Послушайте! Послушайте, мой дорогой мсье! Мы честные, зарабатывающие за свой труд люди! Не обращайте внимание на наши лохмотья – это плоды конформизма, и только! И нет, мы не беглецы, вовсе нет! Просто мы… коммивояжёры!
Очки консьержа окончательно упали с его носа:
– Коммо что?!
Но Грег не отступал:
– Ну хорошо… Пусть будет проще – мы торговцы! Да, торговцы! Торговцы… мясом! И это мясо… это мясо сейчас при нас. Но! Оно не прошло ветконтроль. Потому… Потому это не совсем законно торговать им, хоть оно хорошее и не причинит никому вреда, готов поклясться!
Удивительно, но наспех скроенная Ташленом ложь произвела нужное впечатление на вредного консьержа, и ситуация, кажется, разрешилась…
– А, так вот оно что! Я сразу подумал, что вы какие-то работяги. Вы, наверное, едете на сельскую ярмарку в Бувьё? Да, уверен, туда вы и едите, я так и подумал, там часто можно встретить таких шаромыг, как вы. Моя жена часто покупает у них задёшево, так и есть. Но всё же…
– Не может быть никаких «всё же», наш дорогой мсье! Войдите в наше положение! Лицензия стоит так дорого, а мясо с рук так дёшево! Но мы готовы вас отблагодарить, у нас и вправду, первоклассный товар!
– Ай ладно, чёрт с вами! Главное, ведите себя тихо и без глупостей, никаких попоек – увижу, что заливаете глотки, тут же выкину вон и денег не верну! Сейчас прикажу этой старой кляче Арлетт чтоб выдала вам чистое бельё и пару полотенец. Эй, Арлетт, Арлетт! – и пока пожилой консьерж отдавал приказы не менее пожилой горничной, Грег с видом Наполеона считал, что победил войну и стоял в ожидании похвалы от своего командующего, который со взглядом полным иронии и скептицизма просверливал в нём дыру.
– Кстати, а сколько фунтов благодарности будет? – многообещающе спросил консьерж, протягивая ключи Грегу, чем пошатнул его уверенность:
– Фунтов? Ах, фунтов! Фунтов шестнадцать, а то и целых двадцать4! Но только не из этого чемодана…Это уже немного не то… Вот-вот у нас будет ещё одна партия, наисвежайшая, вот с неё вам и отблагодарим!
– Только чтоб не позже конца этой недели! У деверя годовщина, я бы сварганил рагу по-охотничьи…
Конте бросил деньги перед носом консьержа, в последствии получив ничтожную, но дотошно высчитанную сдачу. Как оказалось, на руках чистыми остаются сущие копейки и обедать из всей троицы придётся только кому-то одному.
– Эй, господа! Может, конечно, у нас и не «Палас-Отель», но отопление работает исправно. Так что ваш товар я размещу в холодильной камере нашей столовой, Арлетт отнесёт. Эй, Арлетт!
Костлявая, немного трясущаяся, глуховатая старуха в накрахмаленном переднике словно мурена, вцепилась мёртвой хваткой в ручку чемодана. Конте и Ташлен попытались её остановить, но старуха оказалась достаточной крепкой, и было проще оторвать ей руку, чем вырвать из неё чемодан. Проведя взглядом горничную, им оставалось надеяться, что никому из работников кухни не вздумается его открыть…
Одёрнув Ташлена в сторонку, Конте шёпотом высказал ему все претензии:
– Мясо, Грег? Мясо значит! Да ты точно больной! В лучшем, Ташлен, в самом лучшем случае они вскроют этот чемодан, обалдеют и вызовут легавых – вот-то Лаваль с Бёртоном похохочут! А в худшем, мой клинически-дебильный друг, нам подадут это как ты назвал «мясо», разложенное по тарелкам!
– А что я должен был сказать, Конте?! Что там чулки или зубные щётки?! Благодаря моей идее, мы смогли заселиться в эту дыру! Ты тоже, знаешь ли, хорош, думал так просто въехать в отель без документов – а ещё легавый!
