– Заткнись, Ташлен и слушай сюда! Проведи Элли в её комнату и следи за старой клячей, чтобы не вертелась у меня под ногами! Займи её чем-нибудь, разговори, ты у нас мастак фантазировать. Уж это ты сможешь сделать нормально?!
– Конечно смогу! Я не дебил, как ты думаешь. Стой, Конте, ты куда?
– В номер Федериче, владельца чемодана!
– Нет, Конте, вламываться в чужой номер – это уже слишком! Тем более, что мы теперь не одни, с нами дама, она может пострадать ни за что!
– Если так, тогда верни её туда, откуда взял. Прекрати трястись и делай, что я говорю! После сможешь обхаживать свою даму и дальше – закажи ей чего-нибудь поесть в столовой. Только не разбегайся – твоя амуниция здорово ударила нам по карману, и на расходы у нас осталось всего лишь двадцать франков и жалкая мелочёвка.
Разминувшись с Арлетт, Конте «позаимствовал» из её сдвинутого набекрень кармана передника ключ от комнаты № 8, после чего отвесил поклон и описал круг по коридору, дав ей время дошаркать до двери, где со своими бредовыми байками её уже ждал Ташлен.
Попав без труда в номер ювелира, Конте аккуратно закрыл за собой дверь и принялся рассматривать его комнату. Постель была раскрыта – несмотря на то, что после ухода постояльца прошло несколько дней, здесь явно не прибирались, что было только на руку. На полу у кровати валялись кожаные мокасины, на спинку стула была небрежно кинута рубашка, а на прикроватной тумбочке красовался нетронутый бумажник и записная книжка. «Нет, здесь явно чего-то не хватает…» – пораскинув мозгами, Конте заглянул под кровать. Да, Федериче был посвящён в превосходный сервис подобных клоповников и отменно знал, куда горничные никогда не заглядывают. Под кроватью меж клубов пыли, груды шпилек, мужских носков и прочего гостиничного ассортимента был небольшой сундучок, задвинутый аж под саму стену подальше от любопытных глаз и шаловливых рук. Занырнув под кровать, Конте резво дотянулся до вещицы, и проклиная старуху Арлетт, чихая и кашляя пытался отряхнуть с себя пыльный покров. Прилично увесистый сундучок был обтянут лакированной кожей тёмно-бордовых тонов и заперт на надёжный замок, с которым Конте пришлось повозиться.
Всё же, скважина поддалась, и перед ним предстал захватывающий арсенал профессионального ювелира: разномастные штизели для гравировки, тиски, полироли, клещи и клювики, накатки и обжимки, дотошно точные весы, различные аппараты, клеи, реактивы, и даже небольшой прибор для литья. От такого набора просто разбегались глаза: Конте понял, что Альфонсо Федериче был не таким уж простым ювелиром, и его командировки в соседнюю Францию были ничем иным как прикрытие от полиции. Он был тем, кто скупает, продаёт и перепродаёт «обожжённое» добро, и комиссар был не против посмотреть на товар, которым он намеревался поторговать. Но среди вещиц в сундучке не было пресловутых побрякушек. Выложив все инструменты, Конте взял маленькие клещи и попытался снять дно сундучка. Попыхтев, ему удалось достичь желаемого, но… В полом дне была спрятана лишь форма для литья какого-то украшения, по виду напоминавшего то ли клипсу, то ли кольцо, а также несколько писем. «Что такого в этих письмах, чтобы их так тщательно скрывать? Так, посмотрим…» – бормотал Конте. Первое письмо было такого содержания:
«Да, неожиданно…Чего же тебе ещё не хватало, Федериче?» – вздохнув, Конте сложил всё обратно и ринулся изучать содержимое полок прикроватной тумбочки. Пару наборов белья, пижама, сигареты – абсолютно пресно и неинтересно. Приподняв пижаму, Конте увидел небольшой заряженный браунинг, и тут же отправил его себе в карман. Что ж, тогда пора браться за чтение записной книжки, как знать, может там будет что-то, что сможет пролить свет на всю эту историю.
Четверть книжки была исписана какими-то сведеньями, состоящими в основном из сжатых, кратких сокращений. В конце указывался некий «Т.Д.», и дата «обмена», которая наступает как раз завтра. Конте чувствовал, что скорее всего знает, кто скрывается за этим «Т.Д» потому окончательно был уверен в том, какие дела проворачивал Альфонсо Федериче и почему закончил свои дни на берегу канала.
