Итак, раз государь не может без ущерба для себя проявлять щедрость так, чтобы ее признали, то не будет ли для него благоразумнее примириться со славой скупого правителя? Ибо со временем, когда люди увидят, что благодаря бережливости он удовлетворяется своими доходами и ведет военные кампании, не обременяя народ дополнительными налогами, за ним утвердится слава щедрого правителя. И он действительно окажется щедрым по отношению ко всем тем, у кого ничего не отнял, а таких большая часть, и скупым по отношению ко всем тем, кого мог бы обогатить, а таких единицы.
Говоря современным языком, речь здесь идет не столько о щедрости, сколько об имидже государя. В Италии забота о том, как правитель выглядит в глазах подданных, была обязательным элементом политики. У Макиавелли и раньше звучало, что для государя в этом отношении важнее казаться, чем быть. В принципе, к чему ведут сделанные выше замечания? Во-первых, государь должен проявлять щедрость так, чтобы она была позитивно оценена гражданами. К тому же он обязан сделать это без ущерба для своей власти. Во-вторых, если сказанное только что невозможно, то надо смириться с ситуацией и быть готовым к имиджу скупого. Положительная сторона данного подхода состоит в том, что, в конце концов, подданные увидят в своем правителе человека щедрого. Просто потому, что он ничего ни у кого не отнимет для удовлетворения своего честолюбия и исполнения своих обязанностей. В-третьих, подобная политика приведет к нему сердца подавляющего большинства граждан. Недовольными же окажутся только единицы. Баланс – в пользу такого подхода.
В наши дни лишь те совершили великие дела, кто прослыл скупым, остальные сошли неприметно. Папа Юлий желал слыть щедрым лишь до тех пор, пока не достиг папской власти, после чего, готовясь к войне, думать забыл о щедрости. Нынешний король Франции[475]провел несколько войн без введения чрезвычайных налогов только потому, что, предвидя дополнительные расходы, проявлял упорную бережливость. Нынешний король Испании[476] не предпринял бы и не выиграл стольких кампаний, если бы дорожил славой щедрого государя.
Здесь Макиавелли иллюстрирует свои тезисы близкими ему по времени примерами. Относительно большая сосредоточенность Макиавелли в этом случае на современных ему эпизодах, нежели на античных, объясняется, в частности, тем, что первые больше подталкивали к действиям в тогдашней Италии[477].
Как бы то ни было, три наиболее влиятельных в тогдашней Италии государя – папа и сюзерены Франции и Испании – своим поведением подкрепляли его точку зрения. Это было для флорентийца непременным условием – ведь он в данном случае выступил против устоявшейся в политической культуре Европы традиции считать щедрость государя позитивным явлением.
Итак, ради того чтобы не обирать подданных, иметь средства для обороны, не обеднеть, не вызвать презрения и не стать поневоле алчным, государь должен пренебречь славой скупого правителя, ибо скупость – это один из тех пороков, которые позволяют ему править.
В переводе Юсима: «Поэтому государь, не желающий грабить своих подчиненных, быть беззащитным, стать нищим и презираемым, быть принужденным к хищничеству, не должен тяготиться прозванием скупого, ибо это один из тех пороков, которые позволяют ему править».
