Старовер, Коммунист во Христе, и опасался, как бы в чем-то уже соќблазненной душе молодого Корина не возымело покорство тщеславно слуќжить окаянству. Оттеснить тьму демиургизма можно только так, как тесќнили лесную глухомань первые пахари, воз-делывая свое хлебное поле. Кто за них мог это сделать, и кто чему-то их мог научить без своей воли и разума. Только осознанный самим беззаветный труд. Он и делатель, и учи-тель. И теперь выйти из тьмы может только сам крестьянин в воле. И надо не мешать ему с верой глядеть на Божий мир. Не поддаваться напору тех, кто твердит, что "идеальное" — это пересаженное в человеќческую голову "материальное". Мыслить так — значит быть "умным опосля", "задом крепким". Сначала сделать, а потом думать, что сделал. И пере-делывать бесконечно, коли руки головы не спрашивают. Жить по пословице: "Не умни-чай, умнее тебя в тюрьме сидят".
Иван как бы утвердился в том, что помыслы его схожи с думами Стаќрика Соколо-ва. А зарождены они дедушкой Данилом. Но все время оставаќлись как бы взаперти и из-жигали душу. Закруженные в дремучем лесу демиургизма все и петляют незряче, ища вы-хода к свету. Вроде бы в соќблазн нам брошено словцо, что каждому дозволено управлять государстќвом, даже вот и кухарке… Следуй этому и оставайся без вкусного обеќда необре-мененным в барачной зоне демиургенизма… Было какое-то отќчаянно постыдное униже-ние при таком открытии своего бытия. Будто ты живешь в стадном гурте, где умный слова боится, а все остальные — плеќти. Демиургены и стерегут тебя, как тати на большой дороге путника. Колхозник дешев, оттого, что дал себя одурачить этим татям.
Мир праведной души вне цели.
1
Художник, Андрей Семенович, приехал в Мохово в конце мая. О дне приезда не сообщил, отшучивался: "Автобус ходит для всех до станции и обратно". Тут бел у него и особый умысел — дорожить уважением сельќчан, не выпячиваться. А еще профессиональ-ное любопытство и людознательство: в пути, в дороге, открываются невидимые в быту стороны жиќзни, лучше видится нутро человека. Узнается, кто, какой люд больше ездит, куда, откуда и зачем?
По приезде в Мохово, он увлеченно рассказывал об узнанном в дороќге. Забавные и смешные случаи, за которыми крылась и грусть, и пеќчаль, горе и беды деревенского люда. А больше, пожалуй, изворотливоќсть понужденного кататься по дорогам колхозника. Вот трое молодых мужиков и четверо женщин везли из города по корзине яиц, оберегая их от тряски, пересмеивались. И над ними тоже подшучивали: "Держи, тетка, добро покрепче, а то привезешь домой яичницу в подоле". "Да, по такой дороге и не диво…" "Прошлый раз пришлось самому толкнуть сразу десяток битых на сковородку". "Город нынче всем де-ревню снабжает, что от нее за дарма отбирает".
— Что же сами-то курочек не держите, — поинтересовался художник?
Женщина, которую он спросил, была не старая, чего бы не вести неќхитрое хозяйст-во.
— Да и отучились, — бесхитростно ответила она.
— Или уж точили, — поправил ее мужчина.
— Так оно и выходит, что по нонешному купить-то и легче, — пошел пересуд в авто-бусе. — Кормить куриц, или там поросенка, коли хлебом с магазина. Оно и не больно с ру-ки. Когда он есть, а когда и нет. А как им запастись?.. А тут на десятку сотню купишь, оно и без хлопот.
Так вот колхознички и стали жить. Коровушек держать и другую жиќвотину, им уже и не с руки. Да и кормить нечем, все из колхоза каќзне уходит. И такое в великую заслугу ставится: раскрепостили колхозника, бывшего мужика, освободили от забот, сблизили, как вот и
обедали, с пролетариатом. А корма для тех же курочек, что в городе яички несут, из-за бу-гра везется, как вот и мясо для магазинов… А за какие денежки — кому забота?..
Или вот такое еще Андрей Семенович усмотрел: везет деревня из гоќрода нужные себе товар: сапоги резиновые, галоши и валенки, фуфайќки и все такое. И что уж совсем чудно — огородный инвентарь. Капусту с картошкой, это еще сам селянин для себя, как нынче говорят, производит. И дивно, что никто еще от такой "христовой жизни" до сих пор не спятил. А может и есть такие, но опять же, кто об этом скажет. Сам же люд по-смеивается в довольстве; привычно.
— А чего горевать-то… Раньше пешком ходили, или на карюхе ездили до станции. А тут автобус везет, не жизнь, а малина. Коли отпал от забот, так чего не ездить.