— Промелькнули наши годы, Александр Ильич… — И отгоняя свое благодушие, чуть ли не примирительство с Сашей, решил твердо, что не следует им с Толюшкой брать Сашу в свое звено. Это даже лучше и для самого Саши. Не крестьянин он, не пахарь, не сеятель и не жнец. Крестьянин — это страдная судьба. В наше время еще и страдальќческая. "Крест-я-несу", — повторил он уже утвердившуюся в себе мысль. Несущий — и избранник, и добровольный мученик вместе, сродни святому. Саше радости несущего не дано знать. Он будет испытывать только муќченичество и бежать от него предательски.
Уловив перемену в настроении Дмитрия Даниловича, Саша спросил:
— Анне-то как, не полегчало?..
— Прихворнула вот, простудилась, — ответил Дмитрий Данилович уклоќнчиво.
Саша казенно кивнул головой и как заученное сказал: "Здоровья вот ей". Дмитрий Данилович не веря в искренность пожеланий Саши, послеќдовал советам Марфы Ручейной, в убережении от сглаза обратным слоќвом, ответил: "Спасибо, и вам того же". При таком ответе злоба скрыќтная в мыслях притворщика оборачивается против его самого. Саша удиќвленно взглянул на Дмитрия Даниловича, полуоткрыв рот. В это время подплывшая льдина ударилась о край Шадровика, и они оба загляделись на нее. Сбитые голубые сколы выдавились на камень. Дмитрий Данилович взял льдинку в руки. Чистая осенняя вода держалась в ней застывшей. Своя судьба даже вот и у льдинки. Одинаков лишь конец — все истает и чистота растворится, разбавив нечистоту. Так и люди, в общество загоняе-мые, теряют себя и истлевают в нем заживо. Человеку дано оставаться собой, он выше общества и значительней его. В нем самом — и все общество, и весь мир. Это художник высказал. Такую мысль и навеяла Дмитрию Даниловичу уплывшая льдина. Он бросил таявшую в руке льдяшку в поток реки — плыви.
— Не ловили нынче наметом-то, — как из другого мира дошел голос Саши.
Дмитрий Данилович не сразу вник в смысл слов Саши… "Вот он о чем, о рыбе". А голос говорил:
— У меня сак совсем истлел, а то чего бы не сходить…
Дмитрий Данилович сказал, что во время самого ледохода в мастерских был, а по-сле по две ночи половили с Иваном… Мелькнуло в голоќве: от мельника Воронина Жохо-вым сак перепал как к беднякам. Самим- то где было сплесть…
— Теперь-то только уж разве поудить, рассуждал Саша, — вода светлеет… Или сет-ку бросить. У меня прочные, капроновые. Но это уж попозже.
И тут к удивлению на Дмитрия Даниловича нашли вроде как примириќ тельные с их такой жизнью мысли. Выглянули как лучик солнца из оконца облачка на небе. Есть вот, видимо, узаконенная Всевышним необходимость и в таких человеках, как Саша Жо-хов. Не будь у нас его, кто-то бы другой появился, может еще и более пакостный. Нашего брата, мирянина, и надо вот кому-то будоражить. Даже и мучить, испытывать искушением окаянных. Недаром ведь сказано, что через страдания душа твоя очищается. Сам Господь Бог не всегда и помышляет воспрепятствовать дьяволу поглумиться над тобой, если сам ты поддаешься этому. Без страдания от зла — как тебе понять и оценить Добро и воќзлюбить не только ближнего но и врага своего…
Но стоило взглянуть на Сашу, как тут же возникло во всем сомнение: как ему вот, Дмитрию Даниловичу, возлюбить Сашу, а самому Саше его вот, Корня?
Вслух же Дмитрий Данилович сказал Саше, сокрушая обыденного себя, собой сми-ренным и благодатным, но чувствуя при этом какую-то понужденную фальшь.
— Федор Терентьич вчерась удил. Река-то вот и взывает на простор душу запертую. И меня потянуло на поле взглянуть.
Саша Жохов помялся, помедлил как-то настороженно: какой там просќтор, и какая и у кого душа запертая. Дмитрий Данилович, чтобы не длить дальше говоренья, посовето-вал Саше посмотреть на реку, раз в году она такой бывает. Бросил недокуренную сигарету на берег, спрыгнул с Шадровика и заторопился, оставляя Сашу на камне. Не хотелось воз-враќщаться домой с Данилова поля, от Шелекши, вместе с неуютным человеком. Уже под-нявшись в гору и глянув через плечо на Сашу, тоже глядевшего на него с Шадровика, уп-рекнул себя: "И тут поддался искушению лукаќвого, и тем искусал Сашу на недобро. Гнев-ностью гнев и множится, и я вот не одолел себя… Человек-то ведь, какой он ни на есть, а жиќвет рядом с тобой. Значит надо и тебе, как и другим, стараться, чтоќбы от каждого поль-за всем шла. При добре, среди живущих по совести, и плохому человеку меньше воли на зло. И один ли вот лукавый виноќват в твоем неподобии? Коли мутная вода попадает в чистую, все тут же и мутится, а чистая мутную очищает постепенно.
Сколько весен — столько и жизней
1