Почувствовал спиной чье-то появление на горе. Стоит и смотрит свеќрху на него, присевшего на Шадровике. По поведению старик, или кто-то из приезжих. Из своих му-жиков — некому. Стоит молчком, женщина, та не утерпела бы, окликнула: "Аль, Данилыч, рыбу выглядываешь?.." Самому оглядываться не хотелось.
Зашуршали шаги. Человек сходил с горы. Кашлянул, крякнул… Никак Саша Жо-хов, подумалось, как о чем-то мешающем… Чего это он?
Привстал, когда уже шаги послышались близко, обернулся. Нельзя неќуважение вы-казывать человеку, хотя и знаешь о его недоброте к тебе.
Саша Жохов и ждал, когда Дмитрий Данилович оглянется. Встретились взгляды и Саша миролюбиво спросил, подчеркивая свое удивление:
— Никак на тот берег сплавал?.. — и, не дожидаясь ответа, тут же поќздоровался, — мое почтение Дмитрию Даниловичу!.. — По старинному обычаю, какого моховцы держались, приподнял козырек каракулевой теќплой кепки. Двигался на месте словно пританцовывая.
Дмитрий Данилович тоже тронул свою шапку, чуть приподнял ее со лба. Саша вы-вел его из задумчивости своим видом и какой-то заискивающей вертлявостью.
— Александру Ильичу… — ответил он, улыбаясь и отнимая руку от шапки и тем, по-дыгрывая, Саше, — доброе почтение.
Вновь возвратилось благодушие и Дмитрий Данилович устыдился неприќязненного было чувства к соседу.
— Решил вот опробовать, — уже совсем по-добрососедски, после неќкой заминки, пе-реступая на месте, сказал он, кинув взгляд на комяќгу. — За зиму смастерил… Ничего, на стрежи устойчивая.
— Да уж вы-то, Корины, на все руки мастера, умельцы, за что не возьметесь, все у вас выходит, — льстил Саша. Подошел к самой кромке воды, будто к порогу дома, ожидая приглашение хозяина.
Солнце ушло за горизонт. Медленно по-весеннему, вечерело. Студиќлась земля. К ночи прихватил лужицы, тихие закраины реки возьмутся ледком. Сузятся ручейки, вода поспадет и в реке. Но к полудню назавтќра опять все оживет, засверкает на солнце приман-чивая стрежень. Так будет еще неделю, пока не изойдут в лесах большие снега. Останутся дотаивать ложбины. Шелекша уляжется в свои берега, посветлеет вода. Утренники ослаб-нут, а там и прекратятся. Просохнут дороги, поля, луќга. Тут уж пахарь не зазевывайся. Эти мысли и были в голове Дмитрия Даниловича. Как бы все по дням и предвиделось, и жда-лось главного, своего, за повседневной суетностью.
Саша Жохов был в новом полупальто на меху, в черных резиновых саќпожках. Эти дни он наезжал в мастерские сельхозтехники, где ремонтировался его трактор.
Вошло в неотложное правило — трактористу, чей трактор попал в заќтяжной ремонт, выписывают в колхозе с помощью разных ухищрений деньќги на поллитровки для "выку-па" запасных частей у кладовщика сельхозќтехники и угощения ремонтников… Так раньше невеста выкупаќлась женихом у несговорчивых подружек. Жених одаривал их гостинцами у всех навиду, а тут дело делается втихаря, воровски. За время ремоќнта колхозного трак-тора у тракториста-колхозника карманы отвисают от поллитровок. Выкуп невесты — вжившийся веселый народный обычай, а тут узаконенное вымогательство сельскохозяй-ственного пролетариата у обездоленных второсортных колхозробов. Колхозу и обходится старый свой трактор, побывавший в мастерских сельхозтехники, дороже нового. К тому же и отремонтирован-то он самим колхозным трактористом… Саше Жохову трактор ре-монтировали без его участия. Сработали старые проќкурорские и орсовские связи. Без пол-литровок, конечно, обойтись не могло, но это чтобы не хезнула дружба. В район же Са-ша ездил похлопотать о месте себе. Обещали же через годик, когда снимали с должности парторга колхоза. Но что-то с должностью затормозилось. Пеќредовой тракторист, зара-ботки в колхозе пошли не плохие, чего еще… Так будто бы ему в райкоме ответили.
Дмитрий Данилович возвышался на Шадровике, стоял посередине его. В стеганой фуфайке, в шапке ушанке с искусственным мехом, какие переќдаются у них в сельмаге. Будто солдатские остатки с войны. Саша Жоќхов мялся на берегу, закурил сигарету. Дмит-рий Данилович пригласил его взойти на Шадровик, отступил от середины. Саша с опаской перешагнул через ручеек, бежавший между камнем и берегом. Оказавшись ряќдом с Дмит-рием Даниловичем, поглядел под ноги, на лунки в камне.
— Ныне уцелели голыши-то, — высказал он как бы для начала какого-то своего дру-гого разговора. — Ни один вот не выбился, лунки-то старые.
Это уж у моховцев исстари велось, первым словом, вступив на Шадровик после водополья, оглядеть камень, выбило или не выбило из неќго льдинами новые голыши. Дмитрий Данилович как бы по подсказу, тоќже глянул под ноги, и поддакнул Саше. А про себя скольќзнула мысль, что середина во всем прочнее и круче краев. Вот и Шадровик ок-реп нутром, не поддается наскоку льдин, сам дробит их. Все в природе силой своей про-тиводействует другой силе. И мы, люди, так же. Время сдирает с нас ветхую одежонку, а нутро-то остается. И нахрапом до него не так-то и просто добраться.