Я спала по пятнадцать часов в сутки, чтобы стереть из памяти все, что мешало двигаться вперед, и через две недели снова взялась за работу. Сколько раз она спасала меня! И потом, видя, как Леонора и Мадрина восхищаются тем, чему я научилась, пока их не было рядом, наполнялась павлиньей гордостью. Я решила: чтобы победить горе, буду жить без Рафаэля, но так, как будто он все еще здесь. Невидимый. Заместитель Бога или что-то вроде того. Его здесь нет, но он здесь. Всеведущий, так, кажется, говорят. Тот, кто незаметно советует, направляет и все видит, все знает. Душа, что всегда рядом со мной, защищает и судит, и перед которой я должна отчитываться хотя бы в своей голове, в своих мыслях. Я подумала о моих родителях-бунтарях. Мама, папа, кажется, это случилось: я нашла своего Бога. Его зовут Рафаэль.
Ребенок родился одним февральским вечером. Будто письмо пришло по почте – точно в срок. Восемь вечера: первые схватки. Десять вечера: прибытие армии моих чудесных помощниц. Да, в то время роды были исключительно женским делом. Между нами не было стеснения, девиз гласил: чем больше рядом чокнутых, тем больше заботы достанется ребенку. Десять тридцать: роды начались. Леонора хотела помочь малышу появиться на свет, она умела это делать, училась на акушерку и вот-вот должна была сдать последние экзамены. Но она сама была на шестом месяце беременности, так что главные роли достались матери Андре и Анхелите. Живот моей сестры был таким же огромным, как мой, и помощи от такого кита было бы немного. Пока я тужилась, Мадрина успела прикончить бутылку водки, так что у нас ничего не осталось, чтобы продезинфицировать пуповину. Кармен принесла виски, которое Хайме прятал под лестницей. Все смеялись, когда Анхелита пришла в ярость, узнав, что муж прячет от нее алкоголь. Потом все начали хохотать, представляя, какой нагоняй Кармен получит от Хайме. И – о да, какой же это был скандал! Хайме ворвался и начал кричать на мою младшую сестру: своих не закладывают, даже в чрезвычайной ситуации!
Без четверти одиннадцать вечера я уже несколько секунд держала своего ребенка на руках. Хайме стал первым мужчиной, который увидел его. Он увидел новое маленькое существо, и его гнев моментально утих, вызвав новый взрыв смеха. Мои первые роды оказались удивительно веселыми. Андре вошел в комнату, когда Мадрина купала младенца в раковине. Гости уже разошлись, вереница соседок, нагруженных собственноручно сделанными подарками, иссякла. Чего они только не принесли – кексы, манные пироги, паэлью, пеленки, одежду для малыша и одеяльца… И, конечно, у каждой было что сказать. Некоторые выражали сочувствие, невыносимо было слушать напоминания о том, что Рафаэль никогда не возьмет нашего ребенка на руки. Большинство, однако, делились милыми советами: проверенными бабушкиными средствами от детских недугов. Кое-кто уже беспокоился, что пора бы крестить ребеночка, а некоторые представляли, как к нам с визитом явится знаменитая бабушка –
Цветистым языком, превратившимся за годы, проведенные во Франции, в сплав испанского и местных словечек, они могли бы заставить смеяться даже на похоронах. Они защищали меня, помогая последние шесть месяцев скрывать мою тайну, и это было так удивительно и в самом деле заслуживало благодарности. Испанок с нашей улицы местные называли «языкастыми», мы же говорили:
Когда Андре вошел, он долго с невыразимой нежностью смотрел на ребенка. Ничто больше не имело значения, кроме этих трех килограммов уязвимости и любви, благодаря которым отцовская натура Андре неожиданно проявилась в каждом его жесте, в каждом выражении лица. Потом он посмотрел мне в глаза. И, не оставляя выбора, произнес:
– Ребенку нужен отец, а тебе – поддержка. Неужели ты хочешь снова ловить косые взгляды, как тогда, когда только сюда приехала? Кумушки из нашего квартала злословят о матерях-одиночках еще хуже, чем об иммигрантах. Рита, ты же сама видела, на что они способны. Последние шесть месяцев ты провела дома взаперти, тебе придется снова выйти наружу, вместе с твоим ребенком. С нашим ребенком. Я не позволю тебе пройти через это без меня.
На следующий день отец Андре внезапно умер от сердечного приступа. Он отправился в мэрию, чтобы зарегистрировать мою дочь.
