1.10. Цзы-цинь спросил (вэнь) у (ю) Цзы-гуна: «[Когда] наставник (фу цзы) приходил (чжи) в (ю) это (ши) княжество (бан), [он] *брал на себя обязательства (би, т.ж. «*обязываться», «*полагаться на», «*полностью доверять») разузнавать (вэнь, т.ж. «узнавать», «выведывать», «*спрашивать») о его (ци) принципах управления (чжэн). [Каким образом он этого добивался?] Просил (цю, т.ж. «обращаться за помощью», «домогаться», «добиваться», «стремиться к», «спрашивать») [рассказать ему] об *этом (чжи)? [Или] принуждал (и, т.ж. «навязывать», «давить на») *быть заодно с (юй, т.ж. «*вступать в союз», «*соглашаться с») ним (чжи, букв., «*этим»)?». Цзы-гун сказал (юэ): «Наставник (фу цзы) *скрывал в себе (юнь, т.ж. «*таить») *лучшие качества (лян, т.ж. «*добрые дела», «*заслуги»), [соблюдая] предписанное этикетом уважение (гун). [Он расспрашивал] со сдержанной (цзянь, т.ж. «умеренный», «экономный», «бережливый», «*суровый») вежливостью (жан, т.ж. «уступчивость», «уступать дорогу»), и с помощью этого (и) получал (дэ, т.ж. «обретать», «добывать», «*получать пользу») то, что требовалось (чжи, букв., «*это»). [И таким образом] наставник (фу цзы) добивался (цю) от них (чжи) желаемого (чжи, букв., «*этого»). [И] всё (чжу) это (ци) было странными (и, т.ж. «необычный», «не такой [как все]», «сверхъестественный», «отличаться от») для (ху) людей (жэнь), – [этот] его (чжи) [способ] разузнавания (цю) принципов управления (чжи, букв., «*этого»)».
Полное имя уже прославленного Конфуция – Кун-фу-цзы, где Кун – это фамилия, а выражение фу-цзы в буквальном переводе означает «взрослый муж – ребенок», или, иначе, – «наставник молодого ученика». После Конфуция выражение фу-цзы приобрело значение «наставник» безотносительно к конкретному имени учителя. Использование такого обращения в данном суждении свидетельствует об особо почтительном отношении беседующих к уже ушедшему из жизни Учителю.
В традиционных переводах этого суждения Конфуций показан «мягким, доброжелательным, учтивым, бережливым и уступчивым» (В. А. Кривцов), т. е. «сплошной добродетелью» (в европейском понимании этого слова). И по мнению комментаторов он именно таким способом добивался расположения того человека, от которого хотел получить необходимую информацию.
Но, во-первых, таких «добродетельных» на земле не так уж и мало. И, во-вторых, человек, подвергаемый подобному допросу, вряд ли скажет всю правду, т. к. в княжествах процветало доносительство, и никто не хотел иметь неприятности себе и своей семье. Перевод последней фразы суждения, представленный в Словаре Ошанина (БКРС № 2625, чжу), однозначно свидетельствует о том, что такие расспросы вряд ли можно было отнести к категории приятных бесед: «О, разве манера запроса нашего учителя (Конфуция) об этом (о пороках в данном княжестве) не отлична совершенно от манеры запросов других людей?».
И тем не менее, люди почему-то сообщали Конфуцию всю правду. Именно это удивляет беседующих, и только по этой причине данное суждение вошло в книгу Лунь юй. Ученики пытаются ответить себе на этот непонятный для них самих вопрос, и со всей тщательностью и с подробностями анализируют ту манеру разговора Конфуция, которой когда-то сами были свидетелями. Они отдают себе отчет в том, что этот разговор был в чем-то странным и необычным, – причем, именно со стороны Конфуция.
