Конфуций и Вэнь полностью

Предварительно обратим внимание читателя на тот факт, что в суждении ничего не сказано о матери, а речь идет исключительно об отце, т. е. никакого «равноправия» между отцом и матерью для сына не существует. Да и суждение это обращено исключительно к сыну, а не к дочери. Из этих слов Конфуция хорошо видно, что для него самого иероглиф Сяо имеет одинаковое отношение, как к отцу живому, так и к умершему.

Начало суждения в буквальном переводе выглядит следующим образом: «Отец находится в числе – смотри на его желания. Отец умер – смотри на его походную табличку». О появившейся здесь «походной табличке», которая в классических переводах этого суждения не фигурирует вообще, поговорим немного позже, а сейчас – о самом начале суждения. Здесь следует особо акцентировать внимание читателя на отношение древнего китайца к вопросам «жизни» и «смерти». Оно принципиально разнится с тем, что сегодня «зачипировано» в голове европейца.

У древнего китайца не существовало той разительной пропасти между этими двумя мирами или понятиями – «жизнь» и «смерть», – которая присутствует в современном сознании. Иероглиф цзай приобрел свое значение «жить», «быть в живых» уже позднее, а сначала он означал «находиться среди [близких, родственников]» или «пребывать среди». То есть тот человек, который живет, он пребывает среди нас, а тот, который «погрузился» (возможно, «в землю»; так тоже можно перевести тот иероглиф мэй, который мы видим в тексте), – он тоже живет, но уже не здесь.

Скорее всего, специфика этого суждения связана с особенностями древнего ритуала китайских похорон. Человека не хоронили сразу, как это принято у европейцев. Сначала покойника туго пеленали, клали в гроб и «прикапывали» рядом с домом – так, чтобы крышка гроба оставалась почти на уровне земли (это и означает, судя по всему, «погрузиться»). А уже через месяцы или годы – в зависимости от ранга знатности – хоронили окончательно. Отсюда – отголоски иероглифа «погрузиться», но отсюда также – и «походная табличка».

О духовном значении «почитания линии предков» (Сяо) читатель уже знает. Совет Конфуция связан именно с этой кардинальной линией поведения человека в жизни. Потому что именно ушедшие «предки» даруют человеку благодать Дэ в «этой» жизни, а в «той» именно они, включая отца, встретят дух (шэнь) этого человека и определят ему место – или «внизу» (в преисподней) или «вверху» (в райских обителях). Никаких иных «богов» китайцы не знали. Они даже чжоуское Небо-Тянь периодически отождествляли с «Первопредком» («Верховным ди») иньцев – Шан-ди.

Но это сказанное нами «вверху» или «внизу» во многом зависело от того, ка́к человек исполняет жертвенный ритуал поминовения предков, когда становится старшим в семье, – после смерти отца. В то время, когда отец рядом – во время его жизни – «исполняй», или даже «поощряй», «потакай» (гуань) всем его желаниям; а после смерти помни о нем, постоянно созерцая поминальную табличку покойного, которая является обиталищем его духа, – фактически, его новым «домом». Об этой табличке, как о «голове» всех дел, мы уже говорили.

Далее все понятно, за исключением принципиальной ошибки в тексте, о которой мы еще не сказали, и которая вкралась в текст Лунь юй или по оплошности древнего переписчика, или была внесена намеренно в связи с изменившимися взглядами государства на базовые принципы правления.

В древних текстах отсутствовали знаки препинания, включая точек в конце предложений, т. е. конец предложения определялся исходя из контекста, по смыслу. Впоследствии в письменность были введены специальные служебные («пустые») иероглифы, которые завершение предложения фиксировали. В дошедшем до нас тексте Лунь юй иероглифа чжу («табличка») нет, а вместо него – на том же самом месте – появился почти «тот же самый» иероглиф, но уже без вертикальной черты, которая пересекает этот иероглиф по центру сверху вниз и имеет «маленький хвостик» наверху. В результате такой незначительной «подтирки» иероглиф «табличка» превратился в иероглиф, обозначающий числительное «три» (сань). Графически – это три горизонтальные черты, расположенные друг над другом (аналогично числительному «два», которое нам уже хорошо известно). И это образовавшееся числительное «три» логически присоединили к началу следующего предложения, оторвав исправленный иероглиф чжу, как завершающий мысль, от предыдущего текста. А следующая в суждении фраза начинается с иероглифа «год»: в результате получилось «три года».