Вся сложность понимания заключается в этих со и, со ю и со ань. Основываясь на нашем предварительном выводе можно сказать, что начало всех трех матриц имеет следующее значение: «смотрят [духи предков]»…, «осматривают [духи предков]»…, «избирают [духи предков]», причем, – они что-то в человеке «осматривают», т. е. все это направлено на человека. Значения этих глаголов мы уточним после более детального анализа смысла.
Иероглиф ци, который повторяется в трех матрицах, – это притяжательное местоимение, значение которого разъясняется заключительной фразой, свидетельствующей о том, что речь идет о человеке (жэнь). То есть «духи предков» «смотрят» или «осматривают» «его (человека) что-то», и это «что-то» как раз и зашифровано в последующих со и и т. д.
Иероглиф со нам уже встречался. Он состоит из двух графических элементов: знака ху – «ворота», «дверь», «двор» и знака цзинь – название меры веса. Он имеет два главных значения: первое – в качестве существительного – «место», «резиденция»; и второе – как служебное слово – «нейтрализатор предикативности», т. е. нейтрализатор глагольных свойств какого-то иероглифа. В таком случае иероглиф со всегда стоит перед глаголом и «в сочетании с предикативом дает именное словообразование – объект действия» (М. В. Крюков, Хуан Шу-ин «Древнекитайский язык», стр. 229).
Однако в нашем конкретном случае мы такого предикатива не видим, а вместо него – два разных предлога – и и ю, – которые, как правило, образовывают вместе с этим со устойчивую грамматическую конструкцию. Стандартный перевод фразы со и – это «то, чем…», «то, почему…», «то, благодаря чему», а фразы со ю – «то, из-за чего…», «то откуда…» (Т. Н. Никитина «Грамматика древнекитайских текстов», 2005, стр. 280, 281). Теоретически, в третьей матрице иероглиф ань может иметь предикативный характер и в таком случае переводиться как «успокоиться», «умиротвориться», «достичь конечной цели».
Рассмотренные нами теоретические основы грамматического построения данного суждения возбудили фантазию переводчиков до такой степени, что наиболее прозрачно «смысл» суждения (а он является стандартным для всех остальных переводов) отражен в дореволюционном переводе П. С. Попова:
Философ сказал: «Где, где может укрыться человек: если мы будем обращать внимание на его деятельность (первая матрица – Г. Б.), всматриваться в его побуждения (вторая матрица – Г. Б.) и вникать в то, что ему доставляет удовольствие (третья матрица – Г. Б.)?».
Однако, читателю уже ясно, что в подлинном тексте не идет речь ни о «деятельности», ни о «побуждениях». А вот об «удовольствиях», которые в этом переводе знаменуют третью матрицу, можно поговорить отдельно, т. к. эту фразу легче анализировать. Но предварительно отметим: Боже мой! Если бы «этот Конфуций» был действительно прав, в таком случае нам не состояло бы никакого труда вывести подлеца или негодяя на «чистую воду»! Куда бы он мог «скрыться» от многих благопристойных граждан? Ведь все мы невольно «обращаем внимание» и «всматриваемся» в окружающих нас людей. Но, к сожалению, в жизни такого не бывает, а значит – перевод неверен.
Итак, – заключительная фраза ча ци со ань. Напомним читателю, что, во-первых, «действующие лица» суждения – это «духи предков», а таже «человек», который находится у них «под контролем», и, во-вторых, эта третья матрица – заключительная, т. к. она завершает всю триаду. Отсюда же и изменение в ее конструкции: вместо грамматического предлога мы видим здесь «разумное» ань. Иероглиф ча имеет следующие древние значения: «*избирать», «*выбирать». И если со переводить существительным «место», «местопребывание», в таком случае смысл третьей матрицы становится очень прозрачным: «[Духи предков или духи верха] избирают (ча) место (со) его (ци) упокоения (ань) [после смерти]».
И теперь нам с читателем уже совершенно понятно, что в первых двух матрицах должно быть указано то, на что именно смотрят «духи», – чтобы впоследствии вынести свой посмертный вердикт человеку. Отыскание смысла в грамматических конструкциях со и и со ю, как это уже видит и сам читатель, контрпродуктивно, – или по причине непонятной нам притчевой речи Конфуция, или – в связи с порчей исходного текста.
Но начнем мы рассмотрение этой проблемы с иероглифов ши и гуань. Эти иероглифы одинаковы в своей правой части, где содержат знак цзянь – «видеть» (фактически, рисунок «гла́за»), но при этом левая часть у них различна. У ши слева – «алтарь», а у гуань – «птица» (рисунок аиста – гуань с «двумя глазами»).
