Но при этом еще раз – уже в который раз! – нам необходимо убеждать читателя в том, что все то, что он читает в наших переводах Лунь юя, – это отнюдь не суеверие «древнего» Конфуция, которое-де, давно уже развеяно современной наукой. Наука никогда не имела – и до сих пор не имеет – ответа на вопрос: существует ли жизнь после смерти, или нет? Все эти вопросы – это не ее «епархия», и не ее сфера исследования. Наука просто игнорирует это обстоятельство, – так, как будто смерти вообще не существует, или, «по умолчанию», – как будто наша жизнь полностью прекращается после смерти тела. Но по единодушному знанию всех Учителей человечества такое поведение науки соответствует состоянию животного. Все эти Учителя – реформаторы и основатели религий человечества – в один голос заявляют: человек может и должен перерасти свое послеродовое животное состояние и получить тот духовный опыт, который открывает человеку глаза на знание вопроса смерти.
Такой опыт получил и Конфуций, – он именуется словом Вэнь со времени существования династии Инь. Конфуций говорит о «духах верха» не от своего суеверного страха, а от того знания, которым обладает он, но которым еще не обладают его ученики и которым не обладали все комментаторы Лунь юя. Мы же все говорим, ссылаясь на «достижения науки», которая до сих пор творится руками и умами людей-животных.
Для того чтобы узнать, что́ говорит Конфуций или Иисус, надо поверить в то, что они не лгут, и самому отправиться в это нелегкое путешествие длительностью во всю жизнь. И постараться получить хотя бы «опыт Вэнь». Но первое, с чего необходимо начать каждому из таких «путешественников», – это никогда не лгать: ни себе самому, ни какому-то другому человеку. Начать такое путешествие не поздно даже в самом преклонном возрасте: райские обители доступны даже убийце и прелюбодею. Но для этого в человеке должна совершиться евангельская мета́нойя. Не то «покаяние» (для этого существует другое евангельское слово – метамэ́ломай) или «исповедь» у священника, которая не в состоянии изменить принципиальных базовых внутренних устоев человека, а именно мета́нойя – в полном смысле «опрокидывание» всего внутреннего мира человека. В случае мета́нойи человек «кается» в своей прежней «животности» перед всей Вселенной, открытой его взору.
Читатель может спросить у автора: «При чем тут “не врать”, когда эти “духи верха” требуют от нас “подражать нашим предкам”, а эти предки лгали, как и мы?». Отвечаем: согласны, но предки «наши» и предки Конфуция – разные. Для Конфуция это – легендарный Вэнь-ван или Чжоу-гун, которым он «подражает». «Подражать» следует не всем подряд (пусть даже это твой родной отец), а только тем, кто удостоился стать «духом верха». Лучшим из таких «духов-Учителей» для русского человека является «живой» Серафим Саровский, – это истинный «предок» для любого русскоязычного. Но Серафим – никогда не лгал. И он не стяжал богатства, хотя на те пожертвования, которые тайно передавали ему почитатели лично в руки, он мог бы построить себе не один дворец на Средеземноморском побережье. На то собранное им золото и серебро (в царских червонцах, кольцах, подвесках и пр., причем, мешками), которое он отдал своим подопечным Дивеевским монашенкам незадолго до своей смерти, этот монастырь безбедно существовал многие десятилетия. Лучший «учебник» по жизни Серафима – это «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря», составленная очень умным человеком. Ее можно читать как «Отче наш», – и не ошибешься.
Серафим, как и Конфуций, видел дальше земного, потому что тоже имел этот опыт Вэнь, а все таковые становятся после смерти «духами верха». То есть, возвращаясь к вопросу читателя, следует ответить так: прекратить врать – это только первый шаг в нашем «подражании древним». Человек рождается животным не для того, чтобы умереть животным. Построить дом, родить сына и посадить дерево – все это не означает стать человеком. У человека – другое предназначение, и не смерть является границей его жизни. После смерти – состояние «духа верха» (традиционно именуется – райским), а далее – состояние «Бога» (по евангельской терминологии – «Царство Небесное»). Эти слова – и есть евангельский «бисер» для немногих.
