«Свет» – это «материализация» Духа: он возникает в виде почти «неочищенной» Рухи, затем вырастает до состояния райской благодати Дэ; после этого поднимается еще на одну ступеньку, тоже райскую – это харис «открывшегося Неба», и после этого – пропадает совсем. С тем, чтобы когда-то проявить себя в виде Света Отца (мандейское зива), принадлежащего непосредственно Элохиму. Но этот «Дух» можно ассоциировать со Светом уже только условно, т. к. для человека, познавшего что́ такое «видимый» Свет-харис уже не может быть ничего более благодатного, чем этот неземной Свет. А что такое зива, причем, «мужское», он передать своим языком просто не в состоянии. Но никакого «свечения» человека или «видения им Света» на высших ступенях духовного опыта уже нет, и быть не может даже исходя из базовых принципов духовного строения мира. Весь видимый нами Свет принадлежит миру Яхве, включая «Дух Святой» благодати Дэ и даже благодати харис. Хотя, возможно, эта харис уже как бы «сидит на двух стульях» – Элохима и Яхве одновременно. Но даже в этом случае «стул Яхве» главный.
И как бы завершая теоретическое рассмотрение проблемы «свечения» человека, приведем еще один пример, причем, уже на 100 % из нашего времени. Этот пример гораздо более земной, и он – о «простеньком» Свете. То, что здесь описывается действительно подлинное событие, а не какие-то выдуманные фантазии, гарантирует автор настоящей работы.
Это случилось в Калининграде (бывшем Кёнигсберге), где-то в середине первого десятилетия Горбачевской «перестройки». Два брата – назовем их «старший» и «младший» – обоим под пятьдесят лет, оба работают в одной и той же научной организации, – во время обеденного перерыва зашли, как они это часто делали, в букинистический магазин, что на Ленинском проспекте, недалеко от центральной городской Площади Победы. Младший остановился у книжной полки и стал рыться в отделе поэзии, а старший прошел дальше, в следующий зал. На глаза младшего попалась небольшая неказистая книжка Алексея Константиновича Толстого, дореволюционного русского поэта, – яркая красная твердая обложка, издательство Орджоникидзе, 1978 год. А. К. Толстой в это время был одним из любимых поэтов младшего. Открыв наугад книгу, он стал про себя читать первые попавшиеся на глаза строки. Вот они (стр. 147):
Благословляю вас, леса,Долины, нивы, горы, воды!Благословляю я свободуИ голубые небеса!И посох мой благословляю,И эту бедную суму,И степь от края и до краю,И солнца свет, и ночи тьму,И одинокую тропинку,По коей, нищий, я иду,И в поле каждую былинку,И в небе каждую звезду!О, если б мог всю жизнь смешать я,Всю душу вместе с вами слить!О, если б мог в свои объятьяЯ вас, враги, друзья и братья,И всю природу заключить!Стихотворение вызвало особое сердечное движение младшего, – мы назвали бы это словом «благодать». Душа расправила свои крылья, отключилась от всего сиюминутного, – того, что окружало, и как будто «воспарила к небесам». Несмотря на то, что в домашней библиотеке младшего уже было не одно издание стихотворений Толстого, он взял эту книгу в руки – для того, чтобы заплатить, – и пошел в соседний зал, к старшему: пора было отправляться обратно, на работу. Младший все еще продолжал оставаться под впечатлением этого стихотворения, когда увидел своего брата. Тот стоял и смотрел в сторону прохода, откуда появился младший. Выражение лица старшего брата было странным: необычайное удивление, граничащее со ступором и сочетающееся с каким-то восхищением и даже благоговением. Он смотрел на младшего, как на какого-то бога, чего раньше никогда не было. «Что ты делал?» – через какое-то время совсем некстати спросил он. «Читал эту книгу – ответил младший, – я ее возьму, она мне понравилась». «Пойдем на улицу, там скажу» – коротко произнес старший, и так же с удивлением косясь на своего брата, как-то боком пошел с ним к выходу. Когда они вышли на улицу, он, как будто немного приходя в себя, и как будто все еще не веря своим глазам, отрывисто и как-то косноязычно стал говорить: «Ты светишься. От тебя идет Свет. Я стоял и вдруг увидел, что из соседнего зала стал возникать какой-то Свет, прямо сквозь стены. Он постепенно увеличивал свою интенсивность, и все это было нереально, – этот неземной Свет, – как будто немного в тумане. Я стоял и видел эту непонятную картину. Потом я вдруг увидел, что входишь ты, – ты появился в проходе, – и этот неземной Свет исходил от тебя, – сильный Свет, от всего тебя, ты был весь окружен этим Светом».
