Здесь можно пофантазировать и предположить, что нашим умершим родным необходимо вовсе даже не «мясо» какого-то барана – это мясо нужно, в первую очередь, нам самим, собравшимся на жертвоприношение. А покойникам, в отличие от нас, необходимо наше живое человеческое к ним участие или внимание, которого они, как правило, лишены в этой своей потусторонней жизни. Ведь в обычном порядке живущие люди о них не думают, а как бы полностью «вычеркивают» умерших из своей жизни, – как несуществующих. Чтобы не делать «больно» своему сердцу. Так нам самим легче жить – забыть о них совсем, чтобы не причинять страдания своей душе, – ведь прошлого назад не вернешь. «Время лечит» – говорят в народе, – и мы сознательно стремимся к тому, чтобы побыстрее «позабыть» родного нам человека, т. к. «ему уже ничем не поможешь» А если вдруг он продолжает «существовать»? И очень страдает от нашего невнимания. Ведь противоположного никто не доказал. Возможно, все они существуют – если действительно существует рай и ад, – и очень хотят, чтобы мы о них вспоминали, думали. В таком случае лучшей «встречи душ» чем совместная трапеза, когда об этих родственниках действительно вспоминают, придумать невозможно. Появившаяся исторически недавно фотография – это «короткий путь» к встрече с умершим.
Еще раз скажем читателю, что никакая наука не в состоянии доказать, и не доказала до сего дня того, что со смертью нашего тела умирает весь человек. И тот, кто думает, что такие «доказательства» у науки имеются, глубоко заблуждается. Тасячелетние знания всего человечества и все главные религии мира – а они являются, в первую очередь, отражением такого знания – ведут все свои рассуждения, отталкиваясь, как само собой разумеющееся, от того факта, что человек не умирает. «Не бойтесь убивающих тело!». Мы, как те «идиоты»: любим Христа, но не любим Его слов. От религий мы, атеисты, ушли, «выплеснув с водой ребенка». Но если христианин не верит в «духов», – он не христианин.
Конфуций в первую очередь говорит даже не об этом, – он называет такое жертвоприношение барана словом цы. Более поздние комментаторы преобразовали это цы в еще одно имя Цзы-гуна. В принципе, теоретически такое тоже возможно, т. к. все китайские имена берутся от того или иного иероглифа, имеющего свое конкретное значение. Но в данном случае это исключается в связи с особым значением цы.
В древнем Китае, особенно во время Западного Чжоу, существовал совершенно особый «институт дарения», который носил ритуальный характер и был призван для «передачи Дэ» от монарха к ближайшим сановникам. Формально Сын Неба одаривал своих сановников каким-то стандартным набором предметов: например, связками раковин или комплектом, состоящим из «фартука» и «наколенников» разных цветов, или куском бронзы для отливки ритуального сосуда, а также набором каких-то частей для колесницы, например, бронзовой ступицей, или даже самой колесницей, землей, людьми и т. д. Причем, такое «награждение» как правило, происходило совершенно неожиданно для самого получателя этого дара.
И именно в этот самый момент – в момент неожиданного объявления награды (а всему этому предшествовало воспитание в атмосфере существования духов) – получатель очень часто воспринимал от монарха, как обладателя и «проводника» Дэ, гораздо более ценное, нежели эти земные дары. Благодаря такому «пожалованию» высшие аристократы получали «в довесок» это Дэ. О том, что это действительно так, и что это не придумано китайской историей (как думает большинство читающих), свидетельствует сама духовная традиция Китая и те надписи на ритуальных сосудах, которые стали доступны научной общественности в последние десятилетия. Об этом лучше всего свидетельствует имя духовного основателя этой традиции – Вэнь Вэнь вана.
Такой «дар Дэ» никогда не оставался безответным со стороны получателей этого дара. Ритуальные сосуды для жертвоприношений предназначались, в первую очередь, для того, чтобы устраивать совместные трапезы с теми духами предков, которые это Дэ транслировали. То есть «дарение» носило взаимообразный характер, причем, оно ни в коем случае не рассматривалось в эгоистическом аспекте: ты – мне, я – тебе. Это, скорее, как любовь: «Ты для меня – это я сам(а), и даже еще лучше».
А теперь рассмотрим, что конкретно означает иероглиф цы. Вот его словарные значения: «милость» «благодарение», «дар», «жаловать», «даровать», «оказывать милость». Этот иероглиф состоит из двух знаков: бэй – «раковина (каури)», которая почиталась в древнем Китае как высшая, в том числе сакральная, драгоценность. Причем, «связки таких раковин» являлись одним из основных «даров», которыми одаривали своих подчиненных древние ваны. И второй знак – и: «держать в должном порядке, должным образом». Василий Крюков в книге «Ритуальная коммуникация в древнем Китае» пишет относительно этого иероглифа (стр. 77): «Цы – самый характерный термин дарения». И этим сказано все.
