Был девятый час, когда Агний вошёл в её рабочий кабинет с небольшой картонной подарочной коробкой: чистый, свежий и благоухающий после ванны. Эта комната в отличие от его рабочего помещения на верхнем этаже была внизу и размеры были относительно небольшие. Здесь тоже были книжные полки. Но не в кучу и в хаосе, как у Хрисанфа. Хотя он постоянно убирался в своей библиотеке, Далила всегда с удивлением могла вытащить книгу, которую доселе никогда у него не видела. В таких случаях супруг говорит, что только её шаловливые ручки могут достать всё что угодно из мирового хранилища. В её кабинете было немало детской литературы, разные сказки вперемешку с сувенирами, оберегами и талисманами. Также там она хранила некоторые его подарки, которые не могла использовать в повседневности: что-то из украшений, картины и даже холодное оружие (если особенно красивое). Кирсанова нарочно не разрешала мужу устраивать в этом её уголке удобное ложе, чтобы они не превращали и это место в любовное логово номер три в их доме. Хотя, разумеется, Агнию было вполне удобно приспособить любую поверхность.
– Это что-то для меня?
– Да.
– Что?
– Много чего.
– Покажи.
– Сначала отблагодари.
– Сначала покажи, а потом я придумаю.
– Невелика у тебя фантазия. Ну ладно. Конечно, всегда по-твоему.
– С точностью наоборот.
Далила потянулась к нему и чмокнула в шею, когда он наклонился над её столиком, чтобы сделать то же самое.
– Опять напудрился-напомадился.
– Мне кажется ты устала от моего свинства за эти дни.
– Мне нравится твой запах.
– Какой он?
– Ну ты же знаешь. Такой. Как мне нравится.
– А ты, я вижу, поросячишь, уже давно.
Хрисанф отложил её сбившиеся волосы за ухо и пошёл изучать эту несвежесть.
– Это не для тебя. Просто не хочу.
– Мне-то норм. Но что на работе подумают.
– А там я одна тусуюсь. Никто ко мне ближе чем на километр не подходит.
– Ути. Может, я завтра загляну в обед и мы там останемся.
– Нет. Завтра я не пойду. За детьми подежурю.
– Сегодня видел по видео, как ты опять с Константином в буфете болтаешь. Не испытывай моё терпение, крошка.
Агний увлёкся своей женой и забыл о своём презенте.
– Не надо.
– Что не надо.
– Пока не надо. Отвлекаешь.
– У тебя есть время для Григорьева, но не для меня.
– Ты же знаешь, что в институте мы с ним те ещё аутсайдеры и странные людишки.
– Ты совсем уже взрослая женщина, и я тебе должен просвещать, что такие, как он, только внешне выглядят безобидно.
– Кха. Он же ботан.
– Мы все тут ботаны. Это наша область.
– В смысле, Коська же – зануда.
– И ты ему этого говорила?
– Говорила.
– А он?
– "Ты тоже", – сказал. Ч.т.д. Это такое сообщество, понимаешь. Хотя ты никогда не поймёшь.
– Я понимаю это лучше всех.
– Нет. Только теоретически. Но ты не знаешь, как это, ловить кривые полуулыбки и снисходительные ухмылки, и не догонять, что о тебе так думают.
– Верно. Я догоняю.
– Ну вот.
– Всё-таки, держись от него подальше. Такие больше всех любят запускать лапы, чуть что.
– Коська-то? Кха. Не думаю. Да и не в том мы возрасте. Не студенты.
– А имя-то у него какое занятное.
– Никакое не занятное. Обыкновенское. Для меня это всё обычные наши деревенские имена.
– Константин.
Далила несильно ткнула его в живот, чтобы перестал досаждать её рабочее красивое кресло, купленное Хрисанфом и затем улучшенное и подогнанное под неё.
– Хватит придуриваться. Пускай у него плоский коричневый юмор, зато он мне в столовой последнюю ромовую бабку и котлету с сыром уступил.
– Какая цаца! Я его!
– Ничего. Может, он и противный, и не такой красивый, как все, и всегда гыгыкает, и говорит нечленораздельно, зато не чурается общения со мной.
– Понятно почему.
– Не гони всё по одну гребёнку.
– Давеча я видел, как ты сама воротила нос от Эммы Даниловой. Тебе только поклонников подавай.
Далила отложила ручку и строго взглянула на него. Он смеялся, развалившись в кресле неподалёку.
– Хочешь сказать, что я высокомерная?
– Я этого не говорил.
– Убирайся отсюда.
– И не подумаю. Ты ещё не посмотрела подарки. Один, между прочим, не от меня.
Она на секунду залюбопытствовала, но после беззлобно закрыла рабочий журнал и принялась за шоколадный батончик, который был в заначке в выдвижном ящичке.
– Ничего мне не надо. У меня уже есть вкусняшка.
– Прости, дорогая. Не сердись.
– Я и не сержусь. Это ты начал.
– Не начинай.
– Что?
– Это.
– Между прочим, если хочешь знать, Коська тусуется со мной из-за тебя.
– Правда? Я не знал, что он по этой части.
– Опять ты несерьёзно. Костя знает, что я – твой секретарь и "родственник". А ты курируешь движуху по выдаче грантов.
– О! Тогда ему надо обратиться к окулисту и выписать новые очки. Видимо, он не в курсе, что я занимаюсь с молодёжью.
– А ему 34. Он вполне подходит, если ты не знал.
– Даже так! Я думал ему за сорок.
– Не все так хорошо выглядят, как ты. И что такого, что человек пустил бородку и усы. Так и в 18 можно.
– Вечно тебя тянет ко всяким неандертальцам.
– Агний!
– Ну, хорошо. Загнул. Прости за несерьезность.
Далила замолчала и сделала вид, что очень заинтересована новой статьёй по философии биологии из Англии.
Пускай уйдёт. Ни слова не скажу больше.
