– Не мешай мне. Спи. Видишь, я просвещаюсь.
Тогда она бросилась на него и стала давить своим телом.
– Ты нарочно!
– Нет, по-правдашнему! Решил освежить память! Сама же говорила, что тебя никто не читает, так что можно писать что заблагорассудится. А оказалось, что фанаты и вовсе недалеко оказались. Может, назначу Константина вице-президентом твоего фан-клуба?! Он замечательно разбирается в деталях! Ну за что ты меня бьёшь!
Далила вырвала у него книжку и спрятала под кровать.
– Не надо.
– Дай!
– Нет! Смотри на меня!
– Не буду, а то отвлекусь! Ну, дай докончить! Ты же знаешь, что я терпеть не могу так, на самом интересном месте!
– Нет! Ты намылился, потому что в тебе азарт проснулся: что же такого пишут, раз люди портятся.
– Ну, Далилушка! Пусти! Не виси на мне, ты тяжёлая!
Они ещё чутка поборолись, но потом он сдался и лёг отдыхать рядом с ней.
– Просто капризная не могу! Кто тебя так избаловал!
– Тот, кто вечно меня донимает: ты.
– Неужели я?!
– Кто ж ещё.
– Ах так!
– Так-так.
Агний мечтательно оперся о свой локоть.
– Видно, этого недостаточно.
И он решил пропустить регулярную утреннюю тренировку: это в сто раз лучше бодрит и укрепляет!
После.
– Я люблю так утром.
– Я тоже. То есть с тех пор, как ты со мной.
– Хорошая девочка.
– Айка, не говори так.
– Ладно, просто: моя хорошая.
– Ты думаешь, Григорьев надумал про меня всякое?
– Три короба с пирожками-сюрпризами.
– Я позорю тебя?
– Чем?
– Ну, тем, что пишу. Некоторые же знают про моё хобби.
– Скажешь тоже! Я этим горжусь!
– Ты и в самом деле ненормальный.
– Я возьму три книжки и поставлю их за стеклом у себя на работе в институте.
– Да пошёл ты!
– На мгновение я ощутил себя Костей.
– Я каждого пошлю, кто будет себя по-дурацки вести!
– Он вот так тебя поцеловал?! Вот так? И у тебя покраснело возле губ и даже возле носа и подбородка!
– Ты мне всю жизнь об этом напоминать будешь?!
– Конечно, сама виновата.
Поскольку она действительно обиделась, ему пришлось обнять её, как обычно обвив своим телом, как в кокон и так полежать полчаса.
– Я же знаю, почему ты это сделала. Умом понимаю. Если бы я состоял только из ума, я бы сказал: нормальный чувак. Я бы хотел, чтобы у тебя был такой мужчина: интеллигентный, со средней зарплатой, маменькин сынок, уважает старших, книголюб, учёный, да и внешне вполне ничего, зря ты так. Просто он неженатик, нельзя же думать, что одинокие люди нелюди какие-то. Вполне годный. Но тут (указывает на своё сердце и на её сердце) отказывается принимать. Чисто антоним всему предыдущему. Говорит, не прикасайся ни к кому кроме меня, будь только моей. Странно да. Знаешь, как правильно, как должно. А на практике, как в твоём стишке: картошка опять.
– Я бы дала тебе обещание, что больше никогда не буду вытворять такие непотребства. Но ты знаешь меня лучше меня. Лучше мне не стоит тебе врать.
– Не стоит.
– Но я всё равно буду. Я далеко не такая хорошая, как ты.
– Ну, ничего. Взялся за гуж – не говори что не дюж. Придётся мне, как следует гамбаттеновываться. Но это уже стиль моей жизни, не ново. Постараюсь.
– Можно я просто скажу, что мне больше всего нравится ни с кем-нибудь, а только с тобой.
– Можно.
– Агний!
– Что?
– Хватит этого снобизма!
– Просто я набивал себе цену, а внутри ликовал.
– Правда?
– Нет.
– Ну Агний!
– Внутри я даже боялся ликовать. Вдруг ты передумаешь.
– Я уже привыкла к тебе.
– Это комплимент или удар ниже пояса? (начинает рефлексию).
– Это вот так.
Далила слегка оторвалась от его объятий, но тут же обняла его всем телом.
– Мне не удаётся объяснить это, как ты. Мне кажется, что я чувствую всё это, что ты мне даёшь?
– Но я тоже чувствую, глупышка!
– У меня это не так прокачано, как у тебя. Может, поэтому я пишу много смешных постельных сцен.
Как объяснить это откровение? То, как доверяется тебе любимый человек. Тайну двоих. Эти маленькие осторожные шаги и за одну наивную смелость получить тысячу чудесных мгновений. Эту робость и открытость, застенчивость и требовательность. Всё без остатка. И всё целиком. Нетронутую нежность и первобытную устремленность.
Я не могу. Это невозможно выразить словами.
Но она всегда хочет поймать розовых коней за хвост и украсить ими полотно. Что ж. Мне нравятся эти позывы.
Глава 35
Агний взял себя за шкирку к одиннадцати часам, и, как Мюнгхаузен, вытащил себя из постельного гнезда. В это время Далила, как следует не спавшая утром, заснула прямо, когда он намылился к третьему заходу.
С неё хватит, такая простая, тэбэн да кербет!
Он решил быстренько смотаться в институт, чтобы прояснить вопрос с прошлым экзаменом. Они с женой держали игнор пару дней, так что наверняка их там потеряли. В ту секунду, когда Хрисанф, разруливши (естественно) все свои дела, выходил из деканата, на него набросился, как всегда, выросший из-под земли Самуил Виссарионович.
– Профессор Кирсанов! Душенька!
– Ну чего тебе ещё Сэм.
– Александр Птерович, яхонтовый вы мой! Пожалуйте сюда, я вас чаем угощу! Как раз Маринка заварила!
Увидев, что они с экспрессией директора привлекают излишнее внимание, Агний нехотя вошёл в кабинет ректора.
