Через несколько минут они уже наслаждались стряпней Арсена: картошка с мясом по-домашнему, салат якутский, оладьи, чай с молоком и маленькие рогалики, внутри которых при выпечке кладут карамельки. Хаан положили кольцами на плоское блюдо для суши и роллов.
– Мм, вкусняшка!
– Точно-точно.
– Я опять встретила дядюшку в магазине, и оказалось, что это их булочная на той улице с красными фонариками.
– Да, босс заядлый шопоголик, видимо.
Он уже относительно спокойно относился к взаимоотношениям гребаного Хрисанделя и луковички его сердца.
Что ж. В случае с этим странным конъюгатом в моём случае кажись лучше всего не париться и пустить всё естественному течению. Что касается Аэлиты. Ну, Птерыч – однолюб и Далилолюб конкретный. А она… Ну не её это типаж. Для неё он – что твой портрет Джоконды, искусство, а не человек. К тому же, Хрисанф трясётся над безопасностью своей семьи, так что не будет связываться с отенкаем больше, чем как с женой своего подопечного и крестной своих детей.
– Знаешь, дядюшка говорил мне какие-то непонятные словейки.
– О чём?
– Я совершенно не поняла. Ты же в курсе, что я тупая в доску.
– Аа, о Далиле, наверное. Он всегда так оды о ней строчит.
– Нет, сначала он рассердился на меня из-за тётушки.
– Рассердился?
– Ну как, не то чтобы рассердился. Расстроился. Я не поняла его слов, но зато видела, что его лицо поменялось и глаза стали грустными.
– Ой. У Птерыча глаза живут своей жизнью. Не очень-то принимай их буквально. Он сам не любит их за это. Бубнит, что вечно они его подводят.
– Вот и подвели.
– Так что сказал-то?
– Ну, помнишь про звонки Лил? Дядюшка Хрисанфий сказал что-то вроде, что я вату катала, а надо было заботиться о своей подруге. И ещё что-то… Много чего. Но у меня в ушах как будто звук отключили. Бу-бу-бу. Я, переспрашивая, орала: что?! Что?! И он уехал. Наверняка решил, что со мной и разговаривать не стоит.
Аа. У тебя, лучок мой, кажется, встроенный защитный фильтр.
Он и раньше не раз был свидетелем того, что Аэл пропускает мимо ушей, что для неё неважно: сплетни, заговоры, проклятия, нытье – в общем всё негативное. Можно было даже обидеться на неё, ведь она могла натурально не помнить, о чём ей наговорили, и посчитать, в каком-то смысле, бесчувственной.
– Не вижу проблемы. Думаю, не обязательно вслушиваться в каждую молекулу его речи.
У меня не так. Ну что ж, мы с моей золотинкой – разные.
– Считаешь? Я просто злюсь на себя за такое тугодумие! Дядюшка наверное расскажет Сарданке, что не надо ей со мной водиться, потому что я недалёкая.
– Ты у меня Аэлита премудрая и распрекрасная.
– Правда?
– Для меня так.
Аэл от восторга кинулась к парню и вцепилась в него, что твой клещ.
– Арсен, так хорошо!
Позже. Перед сном.
– Вспомнила. Дядюшка пробубнил, что я меняюсь. И я что-то возражала…
– А сама как думаешь?
– Я же расту! Все люди меняются каждую секунду: эволюция.
– Тогда придерживайся своей точки зрения и не слушай никого. И меня тоже. То есть можешь и не придерживаться этой точки зрения и менять её каждую секунду. Ведь мысли тоже растут и развиваются.
– Ты говоришь витиевато, как дядя!
– Да, походу заразился его занудству и умничанию.
Утром.
– Чиполлинка, ты здесь? Ты что, проспала?
Аэл лежит ничком и старается глубоко, ровно дышать.
– Что с тобой, крошка?
– Тяжело.
– Ты заболела?!
Переворачивает девушку личиком к себе, чтобы вызвать скорую.
– Аэлита!
– Всё хорошо.
– Я сейчас! На боку! Так легче будет.
– Стой.
Остановился.
– Мне никогда не бывает плохо. В смысле, моему телу. Разве что из-за тебя, когда ты меня не любишь.
– Я всегда люблю тебя, золотце моё.
– Всё такое тяжёлое, как будто я из свинца и неживая. Но это пройдёт скоро. Иначе я не я.
– Я зову врача!
Он бросился на кухню за телефоном, но тут в дверь позвонили. Набрав номер скорой, он открыл дверь.
Тутти собственной персоной стоял перед ним.
– Я к Аэлите Вячеславовне Золотаревой.
Арс застыл с трубкой. Незнакомец прошествовал мимо него.
Почему все лезут в мой дом без спроса, без конца и без начала?
– Таки да. Мне придётся забрать её с собой. Здесь недостаточно условий. Он поднял на руки вялую девушку и также, мимо Иванова, вышел вон.
Глава 39
– Это, наверное, был Тутти.
– Кого?
– Вундеркинд Тутти, гениальный Тутти.
– Что ещё за Тутти?…
– Вот ты как-то проронил о магии, и я всегда отнекиваюсь от неё, потому что больше по части конъюгации. Этот гребаный упырь – физик. А Тутти… Тутти как раз твой любимый волшебник.
– Он не мой любимый. Кто это вообще?
– Тот, кто унёс твою жену.
Арсен сжал губы и замолчал. Хрисанфу стало жаль своего ученика.
– Ладно, не унёс. Это просто его работа. Он возможно устроился инструктором отенкаев, которых хотят привлечь к службе.
– Я просто хмырь. Я ничего не сделал. Позволил забрать её.
