– Катя, подожди! – позвал он, теряясь в собственных мыслях. – Что ты собираешься делать с ребёнком?
Девушка остановилась на выходе из комнаты, упёрлась в косяк двери и склонила голову.
– То, что необходимо, – с трудом ответила она.
– Нет, ты должна оставить его, прошу, подумай! – Алексей вскочил с кровати и сделал пару шагов навстречу. – Тебе стоит рассказать обо всём Жене.
– Что рассказать? – насмешливо и язвительно спросила она.
– О нас с тобой. О ребёнке. Хватит прятаться и убегать, мы можем быть вместе, завести полноценную семью. Переезжай ко мне, начнём новую жизнь?
Катя повернула голову и посмотрела на него со значением. В её взгляде читалась горечь вперемешку со снисходительным умилением.
– Ты не понимаешь. Мне не следовало тебе говорить.
Она вышла в прихожую и начала в спешке натягивать туфли.
– Но почему? – возмутился Алексей, чувствуя, как его съедает изнутри давящее и паническое чувство отчаяния. – Что я не понимаю, ответь? Ты же сама видишь, каким он стал. Женя опасен для себя и окружающих, ты должна порвать с ним, пока не поздно.
Катя взялась за дверную ручку, замешкалась на секунду, прислушиваясь к бешеному ритму своего сердца, потом посмотрела на Максимова глазами, полными слёз.
– Я не могу, только не сейчас, – сказала она тихо, подавляя внутреннюю боль, после чего быстро выбежала наружу, громко хлопнув за собой дверью.
Алексею хотелось завыть и закричать от безысходности. Он обхватил шею руками и начал метаться по комнате как загнанный зверь, неспособный найти выход из клетки. Он понимал, что должен что-то сделать, остановить её от необдуманного шага. В первые минуты хотел броситься за ней следом, умолять передумать, объяснить всю ситуацию. Ему постоянно казалось, что он не нашёл правильных слов и это он виноват в том, что случилось. Алексей даже схватил телефон, но потом с тяжестью подавил импульсивное желание набрать её номер. «Нужно успокоиться, подумать, найти решение», – повторял он себе, бесконечно теребя в руках трубку мобильного телефона.
Он вернулся к кровати, сел на край, зажмурился и сделал глубокий вдох. Когда его глаза открылись, он уже был полон решимости. Алексей нашёл в телефоне контакт, который ему когда-то дали для связи с Министерством обороны, и нажал на вызов. На том конце моментально подняли трубку.
– Здравствуйте, меня зовут Алексей Максимов, – начал он дрожащим голосом. – Этот номер мне дал министр обороны для экстренной связи. Недавно я работал над одним секретным проектом, он должен меня помнить. Я бы хотел встретиться с министром как можно скорее. Передайте ему, пожалуйста, что у меня есть важные сведения насчёт этого проекта, о которых он непременно захочет услышать.
* * *
Тёплый летний денёк был изрядно испорчен пасмурной и мрачной погодой. Густые свинцовые тучи сковали всё небо, мешая проникать солнечному свету, и разрушали радостное настроение от долгожданного тепла. К вечеру, когда солнце окончательно зашло за горизонт, землю окропили первые капли дождя, который с каждой минутой становился всё сильнее и напористее и, судя по прогнозу, стремился перерасти в настоящий тропический ливень.
Катя стояла у окна спальни и с меланхолией взирала на то, как капли медленно стекают по стеклу, размывая свет от уличных фонарей и превращая их в бесформенные белые пятна. Наблюдая эту давящую картину, она осторожно поглаживала свой живот сквозь тонкий домашний халат и с грустью вздыхала. Она не была уверена, что сделала правильный выбор, и теперь со страхом смотрела в будущее. Катя понимала, что скоро будет невозможно скрыть беременность, а токсикоз вечно списывать на отравление. Даже в постоянно затуманенном от алкоголя мозгу Евгения рано или поздно начнут закрадываться подозрения, а вопросов станет ещё больше. Нужно было бежать, и чем раньше, тем лучше. Только Катя никак не могла найти нужных доводов или причин, чтобы уйти из дома, и не могла просто без слов бросить мужа, тем более в текущих обстоятельствах.
После того как Евгения отстранили от проекта, он впал в депрессию. Каждый вечер он проводил на кухне в одиночестве и топил свою боль в алкоголе, пытаясь заглушить внутренних демонов, разрывающих его душу на части. Но вместо того, чтобы смириться с неизбежным, он с каждым днём погружался всё глубже на дно, накручивая себя и наполняя своё измученное сердце новыми слоями из злобы и страха.
Катя слышала его слабое бормотание на кухне, звон бутылок и неосознанно дёргалась от каждого шума. В какой-то момент она ощутила странный порыв, резкий прилив решимости что-то изменить, сбросить с себя этот тяжкий груз. Она собрала волю в кулак, пошла на кухню, быстро шурша тапочками по полу, но внезапно остановилась у входа, и весь её порыв моментально иссяк, когда она увидела мужа. Евгений сидел на табуретке, склонившись над столом, и крутил в руках почти опустевшую бутылку пива, а рядом с ним лежал огромный кухонный нож. Новиков услышал шуршание за своей спиной, обернулся на секунду, но потом вновь вернулся в исходное состояние.
