– Да, я много слышала о нем. – Кивнув, я сделала вид, что ставлю отметки в блокноте.
– Вы же знаете, что случилось? – Павел внимательно посмотрел на меня.
– Вы про… – Я неопределенно покрутила ручкой в воздухе.
– Про гибель Александрова, да, – кивнул звукорежиссер. – Жуткое дело.
– Ну, я слышала, что его нашли под окнами его дома.
– Так да! Сиганул-таки, – вздохнул Павел, снова отпивая из кружки. – Такой музыкант был! Вот как раз тот, кто вам нужен.
– В смысле? – Уже не первый раз я слышала, что поступок Марата некоторые считали закономерным. Но пока конкретики было мало, а свидетельства очевидцев говорили как раз об обратном.
– Вы о том, почему «сиганул-таки» или почему он вам нужен? – Павел что-то подвигал на микшерном пульте.
– И о том и о том.
– Ну, нужен он вам был потому, что как раз и был тем музыкантом, который играл свою музыку. Да он, впрочем, вообще все что угодно играл. Но джаз любил безмерно и всегда старался что-то о нем рассказать. А о том, почему я так выразился про «сиганул», – у него такое настроение было в последние месяцы, что самоубийство было лишь вопросом времени.
– Почему? Он что-то рассказывал?
– Нет, в том, что касается личной жизни, Марат был тот еще молчун. Но в последнее время он был очень мрачный и музыка у него стала звучать… Как бы это выразиться… – Павел постучал пальцем по подбородку. – Обреченно.
– Ого… – Я нахмурилась, как бы делая пометки в блокноте. – А у него что, что-то случилось?
Я, конечно, слышала фразу о том, что Марат не особенно рассказывал о своей жизни, но по собственному опыту знала, что «не особенно» не означает «совсем нет». Бывали случаи, когда человек говорил, что у него нет информации, а потом еще час рассказывал все, что знал. Так что я уже взяла за правило, что всегда нужно спрашивать снова и снова, пока не будут получены хоть какие-нибудь сведения.
– Судя по всему, у него что-то случилось уже давно. И скорее всего, из-за девушки. Они же всегда вокруг него вились. Даже когда Марат первый альбом записывал у меня, то с ним постоянно сидела одна. – Павел поморщился.
– Вроде как муза? – Я постаралась изобразить максимально наивную заинтересованную улыбку.
– Ага… муза. – Звукорежиссер помрачнел, выдержав паузу. – Честно говоря, я не очень понимаю, что ей вообще было нужно от него. Им всем от него что-то было нужно. Но квартира у него простая – я бывал в ней, а машины вообще не было. – Павел махнул рукой. – Сидела, рисовала его, вопросы какие-то задавала.
– Какие вопросы?
– Да не помню точно. – Он наморщил лоб. – То могла спросить, любит ли он ее, то – что он хочет на ужин. И вообще, знаете, она выглядела счастливой, как будто действительно налажен быт, все такое.
– Так, может, у них любовь была? – Я сказала это своей обычной интонацией, выйдя из образа молодой писательницы, но Павел никак не отреагировал на такую перемену.
– На людях – может быть, – кивнул он. – Но когда они были одни или хотя бы в стороне от всех, то постоянно выясняли отношения. Спорили, ругались, махали руками. В основном она, конечно, потому что Марата я сам ни разу кричащим не видел. И подобное происходило с каждой девушкой, которая была с ним.
– Ну, многие пары ругаются, – пожала я плечами. – Это не повод прыгать в окно.
– Согласен, но Марат, – звукорежиссер задумался, – он всегда какой-то, знаете, на грани был. У него и музыка в последнее время стала какая-то, напряженная, что ли.
Что ж, про музыку я уже слышала. На вечер у меня было запланировано подробное знакомство с творчеством Александрова, а пока надо было узнать личность хотя бы одной из его девушек.
– Скажите, – я снова вошла в роль молодой писательницы, – а вы были знакомы с его девушкой?
– Нет, – почти фыркнул Павел. – Знаю только, что она вроде была художницей. И звали ее то ли Оля, то ли Поля. Когда они тут у меня на записи были, я никак не мог понять, как он ее называет.
Звукорежиссер посмотрел на часы, после чего поднял глаза на певицу Свету с телефоном. Я и сама уже забыла о ее существовании, но та, видимо, не скучала, с кем-то активно переписываясь.
– Так, все, перерыв окончен, Свет, – обратился он к ней, а потом повернулся ко мне. – Вы извините, мне работать надо. Уверен, вы сможете собрать нужную для книги информацию. Всего хорошего!
Павел повернулся ко мне спиной, давая понять, что разговор закончен. Я встала и уже собралась уходить, но остановилась перед самой дверью, обернувшись к нему:
– А вы у Марата дома сами бывали?
– Что я там забыл? – нахмурился звукорежиссер, взглянув на меня.
– А… ну да. Извините. Всего хорошего, – ответила я и вышла.
На улице начинало смеркаться. Оглядевшись по сторонам, я увидела невдалеке открытое кафе и тут же вспомнила, что весь день во мне был только кофе. Зайдя туда, я заказала легкий салат, пару брускетт[6] и еще одну чашку кофе – его ведь никогда не бывает много. Занявшись своим легким ужином и чувствуя, как голод постепенно уходит, я снова и снова прокручивала в голове собранную информацию.
