Концертмейстер полностью

Лев Семёнович и два его внука в ожидании пиршества разместились в комнате, нынче служившей и гостиной, и столовой, и спальней для старшего Норштейна. С потолка свисал матерчатый оранжевый абажур с длинной бахромой. Свет лампы, пропущенный через ткань, смягчался и настраивал домашнюю жизнь на неспешно сказочный уют, такой тягучий, что будь рядом старухи-парки, они бы нашли что сплести из этого воздуха. К Арсению подбирались добрые призраки детства, которые до сих пор ещё витали здесь и помнили, как он часами предпринимал попытки стать абсолютным продолжением инструмента.

Дима забрался в кресло, Лев Семёнович сел на диван, а Арсений устроился за столом.

– Помнишь, Арсений, когда мы чай пили сегодня, у тебя ложка упала?

– Ну. – Арсений удивился замечанию деда: к чему оно?

– Что значит «ну»? Помнишь, я сказал тебе: девушка к нам спешит. Ты ещё засмеялся, что мама, наверное, торопится к нам, а я возразил тебе, что ложки падают, когда кто-то собирается в гости, а не домой. Вот и не верь в эту чепуху с приметами. – Норштейн задорно, совсем не по-стариковски, улыбнулся.

Дима вдруг вскочил и направился к массивному телевизору, сиротливо стоявшему на столике у стены:

– Ребята! Я совсем забыл, что сегодня хоккей. – Дмитрий болел за «Спартак» и не пропускал ни одной трансляции матчей любимой команды, что по хоккею, что по футболу. – Хорошо, что вовремя вспомнил.

Юноша нажал большую кнопку в нижнем углу телевизора, подождал, пока не появится картинка, потом всмотрелся в неё и начал крутить ручку переключения программ, коих на советском телевидении насчитывалось четыре.

– Кто играет? – ради вежливости поинтересовался Арсений, который не переживал ни за одну команду ни в хоккее, ни в футболе.

– Наши с ЦСКА. – Димка пристально изучал появившиеся на экране составы команд. – В этом году у нас тренер новый. Борис Майоров. Классный… Лучше стали играть. В прошлом вообще был полный провал. Чуть не вылетели. С ЦСКА, конечно, совладать невозможно. Базовый клуб сборной. Всех лучших Тихонов забирает… Нечестно это! Но сегодня будет битва. Наши просто так не уступят.

– Наши – это кто? – осведомился Арсений.

– «Спартак», конечно. Не ЦСКА же, – раздражённо буркнул Дмитрий.

Почти сразу после стартового свистка нападающий «Спартака» Сергей Капустин забросил шайбу. Димка возликовал, заорал «Гол!» и победно вскинул руки. Потом бормотал себе под нос с видом спортивного эксперта:

– Серёгу Капустина рано списывать со счетов. Рано. Он ещё себя покажет.

Горячность юного болельщика передалась Арсению и Льву Семёновичу. Они постепенно увлеклись происходящим на экране. Красно-белые (спартаковцы) и красно-синие (армейцы), называемые в народе «мясом» и «конями», на площадке бились не на шутку. Время от времени после очередной толкотни у бортов возникали стычки, которые разнимали невысокие суетливые судьи в полосатых свитерах и тёмных шлемах. К концу первого периода армейцы в численном большинстве сравняли счёт, что вызвало у Димки приступ гнева: он кулаком грозил арбитру, проклиная его за несправедливое удаление спартаковского защитника Сергея Борисова:

– Вообще ничего не было! Судью на мыло! Засуживают наших.

C кухни между тем раздавались звуки женских голосов, глуховатый звон тарелок и другой утвари. Мужчины к этому не прислушивались. Хоккей поглощал.

Когда под бравурные сообщения комментатора об окончании первого периода игроки с чувством выполненного долга поехали к открывшимся большим воротам в конце площадки, Лев Семёнович встал и с таинственным видом подошёл к серванту. Аккуратно открыв дверцу, он несколько секунд в задумчивости осматривал содержимое, водя головой туда-сюда, затем достал пузатый графинчик, почти до краёв наполненный жидкостью нежно-жёлтого цвета. Гордо и независимо, под недоумевающие взгляды внуков, он пронёс радужно поблёскивающий сосуд по комнате и водрузил на стол.

– Это что? – изумился Арсений.

– Лимонная водка моего собственного изготовления. Настояна в те времена, когда за это ещё не привлекали к ответственности, – усмехнулся Норштейн. – По-моему, повод подходящий, как считаете?

Димку происходящее поразило. За всю его сознательную жизнь при нём на стол никогда не ставили ничего спиртного, даже в Новый год обходились сладкой шипучкой, чокаясь ею со смешно многозначительным видом. Ничего себе! Всё в один день. Как это уложить в голове? Он впервые попробовал спиртное, впервые поцеловал девушку, к ним заявился его старший брат, о встрече с которым он исступлённо мечтал, но не разрешал себе это признать; завтра, вероятно, он увидит после целой вечности отца, плюс сейчас на их кухне его любовь Аглаюшка Динская, вместе с мамой собирает что-то на стол, но очутилась она тут, похоже, совсем не из-за него.

Арсения появление на столе графина с лимонной водкой не обрадовало.

Его отношения со спиртным были далеко не безоблачными.