Близко к сердцу принявшие огненную беду соседи то и дело подходили к деревянной скамейке, на которой расположились погорельцы, жертвуя кто деньгами, кто курткой, подушкой или одеялом. И вскоре собрался приличного размера баул, завязанный из потрепанного верблюжьего одеяла. И все же надо было срочно какую-то одежонку купить дочери, которая пока еще находилась в детском саду и не знала, что произошло в семье Петриковых. Хорошо еще, что пока на дворе буйствовало лето и до наступления холодов легче будет как-то справиться с бедой.
Давняя, еще с юности, подруга Евдокии Петровны – тетка Клавдия неожиданно из сострадания предложила кров в своем маленьком доме.
– Евдокия, живи с Николаем пока, в тесноте, да не в обиде.
Жалко, Маришку с Оксанкой принять негде, так ведь у нее муж законный имеется, может, он и позаботится, али как?
– Муж – объелся груш, – тихо пробормотала Марина, уставившись на обгоревшие руины. – За несколько минут с двухлетней дочуркой на руках осталась без крова. Я у Алевтины поживу пока, а там видно будет…
В надежде на временное гостеприимство Алевтины Марина все с той же сумкой с сосисками вернулась на работу в магазин, у входа которого перед закрытыми дверями собралась взволнованная толпа страждущих полакомиться свежим дефицитом.
– Что не открываешь, Маринка, обед уже давно закончился! – закричала тетка Валя, устав от варки студня из позавчерашних свиных ног.
– Не кричи, тетка Валя, не гуляла я и не обедала, беда у меня, дом наш сгорел!
– Придумаешь тоже, только бы не работать! – взбесилась толпа неугомонных голодных пенсионерок и мамочек с колясками.
– Не уж то никто не слышал про пожар на улице Лесной? Вот бабы! Нечего трещать языками, сейчас открою…
Собравшись с духом, продавщица просунулась в подсобку, в которой потела над отчетными документами Алевтина.
– Ну что там у тебя? Что случилось?
– Дом сгорел, в один миг, представляешь, все сгорело, ничего не осталось, мамка только документы и деньги успела вынести…
– Ой, мамочки! Ужас-то какой! Живы все?
– Слава Богу!
– Вот и не печалься, добро – дело наживное. Что думаешь делать?
– Пустишь к себе пожить вместе с Оксанкой?
– А чего ж не пустить? Живите! Только сначала с оголтелой толпой голодных покупателей придется разобраться, еще немного и магазин разнесут, а то, чего доброго, и подожгут…
– Типун тебе на язык! Спасибо, подруга! Я поживу недолго, мы обязательно что-нибудь придумаем!
До конца рабочего дня легко справившись с шумными покупателями и распродажей дефицитных колбасных изделий, Марина закрыла магазин на замок с засовом ровно в шесть вечера, чтобы успеть в детский сад за Оксанкой.
– Привет! – услышала она за спиной приятный голос и обернулась. – Это тебе! – недавний знакомый Марины нежданно-негаданно встретил ее цветами.
Красивый букет белоснежных роз после пережитого днем черного едкого пепелища на месте родного дома показался чем-то нелепым из области недосягаемого и непостижимого космоса.
– Спасибо, Данила, мне и поставить-то некуда теперь…
– Почему?
– У нас сегодня дом сгорел… дотла…
– Все живы?
– Да, спасибо…
– Вот и хорошо… Значит, сейчас куда? – Данила обнял женщину за хрупкие плечи, нежно погладил по соломенным волосам и мягко притянул к себе.
От прикосновения спокойных, крепких и заботливых рук Марина вдруг испытала безрассудное, прежде неведомое ей чувство защищенности, как будто навеки вымощенная каменная крепость возникла вокруг и ничего более не страшно.
– В детский сад за дочкой… – прошептала Марина и заплакала.
После того, что случилось, всю вторую половину дня она стойко держала удар, но теперь, почувствовав мужскую защиту, должна была выплакать все обрушившееся горе.
– Не плачь, Маришка, я с тобой, и ничего не бойся! – вытирал он сильной рукой соленые слезы. – Успокоилась? Пошли в детский сад?
– Пошли…
Маленькая Оксанка, играя в песочнице детского сада, приметив маму, тут же побежала навстречу и остановилась с удивлением, глядя на незнакомого дядю.
– А ты кто?
– Я – Данила, а ты?
– А я – Асяна, – не вполне научившись выговаривать свое имя представилась девочка.
– Пойдешь со мной? – Данила протянул руку пухленькой малышке с озорными светлыми кудряшками, и к большому удивлению Марины девочка в красном платьице в белый горошек тут же дала незнакомому дяде ручку и потопала маленькими шагами рядом с ним.
– Ты волшебник, что ли? Почему она с тобой пошла с такой легкостью? Она ведь кроме меня и бабушки с дедом никого не признаёт!
– Вот видишь, она, как и ты, сразу почувствовала, что можно любить того, с кем будет жить.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду то, что теперь мы будем жить вместе у меня дома.
– Как это? Я тебя едва знаю…
– Вот и познакомимся поближе. Где сейчас твои родители?
– У тетки Клавы… Я вообще-то договорилась на первое время пожить у Алевтины… У нее свой дом, и живет она совершенно одна.
– Я не понял, ты что – против? Я же тебе сказал: я с тобой, и ничего не бойся!
Странно, но исполненная всецелым доверием Марина, действительно, совершенно успокоилась и перестала бояться того, кто с такой легкостью завладел сердцем ее замкнутой дочери.
