– Вам прямиком до озерных ворот, далее вёрст пять, – быстро и деловито заговорил привратник. – Вы не подумайте, я никому не говорил, и место это тайное, я вызнал случаем, прочие о том доме ничего и не ведают. Особняк называется «Приречье», хозяина величают брэми Бурдм, но никак не Кух. Причал у него свой на озере, ваши ары должны бы приглядеть с воды, чтобы злодей не скрылся. Дом приметный, белого камня. С высокой крышей из листовой меди. Дорога к нему тоже легко найдётся, далее она к зимней усадьбе аров семьи Багга выводит, всякий охранник её знает.
Михр кивнул, жестом оставил в особняке десяток охраны. Развернул пегого и полным ходом направил к городским воротам. Стражи с шумом нырнули в канал, чтобы добраться до особняка с воды, как и советовал говорливый привратник. Юта проводил выров взглядом и занял место замыкающего в ополовиненном составе отряда. Бежал резво и молча, даже сделал знак псу, запрещая лаять. Значит, снова князь Рафт надеялся, как и сам ар-клари: в тайном своем доме Кух мог и задержаться…
Зеленоватый тонкий месяц светил всё так же, без счёта рассыпал серебро по Омуту Слёз. Весна скоро настанет, дожди иссякли, небо чистое, все усеяно росой звезд… Глядеть бы да радоваться. Вон, на воде три лодки большие, прогулочные. Богатые брэми развлекаются, слышны голоса, музыка, женский смех. Михр стегнул пегого по перьям. Увы, не до отдыха. Сплошная беготня. У ворот ар-клари взял второй десяток охраны, уточнил, не выходил ли кто в ночь из города, не было ли шума поблизости – вот единственная передышка. Шума не было… У северных пригородов слава тишайших и благополучных окраин столицы. Земля на берегу озера стоит дорого, люди тут селятся неслучайные, вскладчину нанимают дополнительную охрану. За оградами и пьют, и гуляют, но только там, у себя, внешне же все безупречно.
В особняке с незатейливым названием «Приречье» горел свет. Это стало заметно издали, и Юта обрадовался, наддал, обгоняя страфов и азартно пощёлкивая клешнями. Он желал исправить оплошность дня и взять врага живым. Первым добрался до ворот – приоткрытых… Оглядел парк, не заметил сторожевых страфов и подрастерял пыл. Дождался Михра.
– Свет горит, привратника нет, дело нечисто, – вслух озвучил он подозрения.
– Поставлю людей под окна и к чёрному ходу, подожди немного, – велел ар-клари. – Страже выров свистни: как у них?
– Есть след на воде: лодка недавно отошла от берега. Преследовать?
– Да, но осторожно. Привести назад, по возможности не пугая людей.
Юта едва слышно, очень тонко, засвистел. Вслушался в тишину, не дающую, по мнению ар-клари, отклика. Уверенно качнул усами: приказ поняли и приняли, исполняют. От окон махнули охранники, подтверждая, что все на местах. Михр взвел игломёт, поудобнее переместил длинный нож на поясе и открыл дверь. Вслушался в звуки дома. Точнее – в тишину, не обещающую ничего хорошего. Вряд ли Кух задержался здесь… Хотя наверняка был в особняке ещё вечером.
Ар-клари обошёл помещения первого яруса и двинулся по лестнице на второй, Юта бежал следом, держа лампу высоко и освещая ступени. Ютти беспокойно поскуливал и забивался под брюхо хозяина. В коридоре второго яруса он приостановился, поджал лапу и замер. Вздыбил шерсть на загривке, молча оскалил свою некрупную пасть. Уверенным шагом направился по галерее ко второй двери от лестницы и далее – через большую залу, к окнам. Михр мельком отметил: все стены закрыты полками с троснами и пергаментами, возле дальней – большой рабочий стол, рядом малый, с напитками. Окно высокое, закрыто богатой занавесью с множеством сборок.
Пес зарычал, припал к ковру и стал красться к занавеси, всё шире скаля пасть. Резко, неожиданно прыгнул… Занавесь качнулась, сухо щелкнул спуск игломёта. Пёс взвизгнул, Юта зарычал – такого звука от выра Михр ещё не слышал, но сразу отпрянул и присел, понимая, что будет дальше. Свистнул в полную силу ус, разрубая штору и всё, что было за ней. Второй ударил выше, наискось, расчищая весь оконный прем. Посыпались клочья ткани, зазвенели стекла, щепки с треском впились в стены… В голос заорал человек, тупо глядя на свою руку, лежащую на ковре и по-прежнему сжимающую игломёт.
– Ютти, – шептал князь. Не обращая более внимания на происходящее в зале, он склонился над псом, огораживая его от бед всеми руками. – Ютти, дружок… Ты везучий, в ухо игла попала, не страшно. Сейчас вытащу её и кусай гнильца, сколько хочешь.
Михр усмехнулся, не оспаривая утверждения. Человек, прятавшийся за шторой, всё ещё кричал. Опустился на колени и нелепо, бессмысленно, пытался подобрать отсечённую руку. Словно её можно приставить на место. Михр пнул наконец-то потерявшего сознание стрелка в плечо, поворачивая лицом верх. Добыл из своих запасов узкий кожаный шнур, перетянул короткую культю, срезанную у самого плеча. Подобрал брошенную Ютой у двери лампу и вернулся.
– Знакомый гнилец, – мрачно усмехнулся ар-клари. – Вторую ночь норовит встать нам поперёк дороги. Судьба…
– Надо было рубить по шее, – зло огрызнулся Юта. – Зачем я удержал себя? Он не стоит того. Он пытался убить моего пса!
