– В лодке здоровенный мешок золота, – вмешался в разговор Юта, пританцовывая на лапах. – Принести?
– Не надо пока что, – задумался Михр. – Я пытаюсь понять, нарушен ли наш договор.
– Мы не имели дел с вырами, наши люди не замешаны в событиях сегодняшнего дня. Кух…
– … и есть посредник выров, заказчик убийства курьера, – закончил фразу Михр. – Вы нарушили договор, сами того не ведая. С другой стороны, если бы вы не поймали гнильца и не задержали здесь, я не успел бы выследить его. Верно я понимаю: всё ваше золото нашлось. Треть Кух отсыпал себе и припрятал в тайнике?
– Точно так.
– Что вы ещё спрашивали у него и что он ответил? – Михр с трудом сдержал зевоту. – Куда хотел скрыться, искал ли помощи?
– В столицу не собирался возвращаться до зимы. Пока не понял, что мы знаем о золоте, просил довезти его тайком до Синги, сулил щедрую оплату. Утверждал, что его покровитель могуч, что златоусый Шрон долго в столице не просидит, что при новом кланде он будет первым среди людей. Ещё говорил, что вы понятия не имеете, с какими силами взялись спорить. – Вор усмехнулся. – Остальные разговоры вам не будут интересны. Угрожал, потом умолял. Клешня глуп, но исполнителен. Он умеет развязывать язык самым упрямым. Жаль терять такого мастера.
– Да забирайте, – разрешил Михр. – Мы застали его на воровстве. За что и наказали в соответствии с законом. Учтите, если вы испортите мне ещё одну ночь, всем договорам конец. Они мне и так противны.
– С вами едва ли можно договариваться, – вздохнул вор. – Но, как показывает дело, такой удобный и сговорчивый Кух на поверку ещё ненадежнее. Заверяю вас, выры будут жить в своих особняках весь год очень и очень спокойно, брэми. И наши тросны станут несколько… содержательнее.
Михр кивнул и побрёл к особняку. Следом топал Юта, сердился, требовал наказать гнильца, стрелявшего в собаку. Охранники уже закладывали двуколку и выводили сытых хозяйских страфов из стойл, готовясь перевезти бессознательного, едва живого Куха, в подвалы дворца. Ар-клари занял место в седле, ссутулился и погнал своего пегого к городу.
– Странное дознание, – пожаловался Юта, догнав друга и пристроившись рядом. Пёс снова сидел на его спине. – Мы всё выяснили для воров. Мы очистили имя Красавчика, существа никчемного, даже я это вижу. Мы закроем производство чёрной тагги. Столько дел, и все побочные! Главный вопрос так и остался в глубине, в тени… Кому служит Кух?
– Он если и скажет, не скоро, – поддержал Михр идею провала дознания. – Едва жив, лекаря надо искать, лучшего. Тьфу, гадость! Я обязан тратить силы на спасение гнилого без остатка гнильца… Криво устроена жизнь. Однако же кое-что меня радует. Завтра отосплюсь с полным правом.
– Обедаем в трактире, магра для всех, угощаю, – напомнил Юта самым княжеским тоном. – Женщин тоже приглашаю. Твою жену и жену Скрипа.
Михр кое-как нашёл силы поблагодарить. Потом изыскал ещё немного сил, чтобы поговорить с ар-тиалом по поводу привратника Куха, вызвать лекаря, дать иные неотложные указания. Наконец, едва держась на ногах, добрался до своих покоев. Жена снова, как и вчера, спала в кресле, неловко свернувшись и поджав босые ноги. На полу стояли новенькие башмачки, нарядные и пока что не вполне удачно сидящие по ноге. Михр устроился возле кресла и тронул мозоль возле мизинца. Провёл пальцем по узору платья, тоже купленного сегодня, городского и вполне удачного. Не иначе, жена Скрипа помогла с выбором. Надо же: умудрилась-таки подарить браслет северной работы. Не из числа своих вещей, новый.
Жена проснулась, суетливо вскинулась – вон как устал кормилец, серый весь. Указала на стол: там ужин, брусничная настойка тоже заготовлена.
– Я приметил тебя, выбрал, сговорился с твоим отцом, приволок за косу в дом, не спрашивая ничего… – задумался Михр. – Не жалею, всё вышло по-моему и меня устраивает. Одного не пойму: ты всё же меня больше боишься, уважаешь или ещё что накопилось меж нами? Молчишь и молчишь… Сам так хотел, чтобы не перечила, в прошлое моё не лезла. В доме не шумела и горлом правду свою, бабью, не отстаивала…
Ар-клари зевнул, с хрустом потянулся, побрёл к столу. Жена торопливо налила в чашку настойки. Подала, подхватила под руку, чтобы за стол усадить. Наваристый мясной суп был ещё теплым, пирожки с ягодами – тоже. Михр ел, зевал и хмурился, пытаясь одновременно жевать и хвалить вкус. Жена сидела напротив, подперев рукой щеку, и жалостливо глядела, до чего заботы довели родимого. Невесть что городит. Он выбрал, он сговорился… Один и был на всю округу настоящий мужик, глянет – уже сердце заходится. Работящий, с достатком, собой хорош, пить так и вовсе не пил. Уж что только девки не придумывали, набиваясь в жёны.
