– Обыкновенная паника, не убить, а испугать. Надеялся нас задержать и сбежать, – поправил Михр. – Он научился бояться тебя ещё по вчерашней встрече. И не зря. Ты одним движением исполнил наказание за воровство и довел до совершенства его кличку. Клешня – тот, у кого одна рука… сохранившая свою особую примету.
Юта, не отпуская пса с рук, приблизился и рассмотрел вора. Рассердился ещё сильнее, булькнул, даже заложил усы в боевое положение.
– Гнилец! Он и прочие обещали тебе, что не полезут в наши дела, что никогда не станут связываться с вырами или против…
– Пока я не вижу нарушения слова с их стороны, – вздохнул Михр. – Они ждали Куха и наверняка имели к нему старые счёты. Что не удивительно… Клешня всего лишь безмозглый прихвостень и старший охранник того, кто умеет думать и отдаёт приказы. Он должен был, полагаю, замести следы или вовсе – поджечь дом. Но сперва решил обогатиться. Нас не ждал, окрестности проверены ещё с вечера, как мне думается.
Михр прошёл к столику с напитками и поднял вместительную емкость дорогого тёмного стекла. Показал выру: ополовинена. Демонстративно принюхался. Юта опустил усы и восхищенно всплеснул верхними руками.
– Ты славный дознаватель! Да он же пьян, нет сомнений… Погоди, Кух у воров? Мы его нашли?
– Скоро узнаем, – предположил Михр. – Если от причала отошла именно их лодка, то стражи пригонят её обратно.
Юта сунул пса другу и метнулся вниз, прямо через окно в парк. С грохотом рухнул всей броней на дорожку и бросился прямиком к причалу, шумно нырнул – помогать стражам и первым выяснять, цел ли Кух. Михр погладил скулящего пса, прихватил лампу, сел на ковер подальше от осколков стекла. Раскрыл свой плоский походный ларец с лекарствами. Промыл порванное иглой ухо, присыпал рану порошком айры пополам с подорожником. Подождал немного, убедился, что кровь удалось остановить. Принёс для Ютти подушку – толстую, с дорогой вышивкой. Устроил собаку на отдых и пошёл вдоль полок, зевая, моргая, вполголоса уговаривая себя взбодриться, а заодно рассматривая тросны и пергаменты. В тёмном дальнем углу они оказались свалены кучей, пустая полка выглядела неуместно. Пришлось нести лампу и глядеть внимательнее. Как и ожидалось, за полкой нашёлся тайник. Большой. И в нем прежде помещался ларец, который теперь имел сломанную крышку и валялся на полу перевернутым. Конечно же, он был пуст.
– Если тайник указал сам Кух, полуарха не дам за его жизнь, – грустно шепнул Михр.
Вернулся к Ютти и сел рядом. Сердито растёр затылок. Спать хотелось отчаянно. От бессилия возникало тупое и нелепое намерение поджечь дом и хоть так закончить дело Куха. Трудно быть ар-клари в столице! Он здесь всего месяц, если считать по-честному, от устройства семьи во дворце. Он едва успел выучить имена своих людей, названия основных улиц и каналов, привыкнуть к обилию знати и разобраться, кто с кем и против кого… Он опаздывает постоянно, понимая, что вина тому – не глупости и нерасторопность, но отсутствие опыта, нужных людей и просто понимания скрытой от глаз жизни столицы… Только никто не даёт времени учиться. Спасибо, ар Шрон умён и прощает недоработки, сам помогает и защищает от нападок иных выров. Втолковывает: надо дать время новому ар-клари… Зато Кух знает Усень до последнего камня, тем и угодил ар-Лимам. И не только он накопил опыт жизни в городе! Воры тоже показали прыть, завидную… Вот и сиди, ар-клари, гладь уши доброму псу и ищи у него сочувствия. Ты снова пришёл к цели вторым. Но ты стал капельку больше знать о своем городе. Нет, не надо обижать богов. Какую там капельку! Последние два дня дали целое озеро новостей, сведений, связей, людей, мыслей… Ещё бы заполучить время и отдохнуть, отоспаться, обдумать. Михр зевнул, снова погладил Ютти.
– Везучие мы с князем. Он жив, ты жив… и я тоже. Лежи, отдыхай. Пойду свяжу гнильца. Везение везением, но надо и самому прилагать усилия.
Накрепко скрутив Клешню, ар-клари позвал охранника. Приказал сторожить зал и улёгся на диване, надеясь хоть немного отдохнуть. Заснул он мгновенно. Сон оказался тёмным и вязким, как загадочные глубины исконного вырьего мира… Откуда Михра грубо вырвал Юта. С грохотом ввалился в зал, встряхнул за плечи и стал кричать в ухо. Неутомимый, вот беда для подданных, – устало предположил Михр, открывая глаза.
– Я нашёл его! Я откачал его! – восторженно гудел Юта. – Не утоп, гнилец. Такие всегда за жизнь цепляются крепче, чем порядочные люди и выры. Казалось бы, зачем? В его-то положении…
Юта поддел ар-клари под руку и поволок из зала прочь, по лестнице к выходу из дома, в парк. Указал на лежащего без движения в изрядной луже воды Куха. Жалкого, сильно избитого, в изодранной одежде, со следами пристрастного допроса на теле. Рядом понуро молчал второй вор, знакомый Михру по встрече в доме Скрипа.
– Что вы желали узнать? – прямо спросил Михр. – Я ведь спросил вчера, есть ли у вас общие дела. И вы…
– Вчера именно вы, брэми, навели нас на мысль о наличии таких общих дел, – поморщился вор. – Вы спросили, мог ли он знать, где и кем сберегается золото. Мы провели проверку.
