Когда работорговое судно подходило к побережью Африки, матросы становились больше чем моряками. Они продолжали выполнять работы на судне, следили за якорем, поднимали паруса, чтобы корабль мог держать нужное направление, особенно если капитан хотел вести «курсирующий рейс», в котором он закупал рабов в нескольких местах, что было распространено на Наветренном берегу. Матросы убирали судно, чинили паруса, восстанавливали оснащение, охраняли склады. В это же время они, как пояснил Джеймс Филд Стенфилд, строили навес из соломы или парусины над большей частью палубы, обеспечивая защиту от палящего солнца и сохранение пленников, которых купит капитан. Как только начинались покупка и продажа, матросы садились в шлюпки и баркасы и отплывали иногда на большие расстояния от судна на берег и обратно, чтобы поддержать связь с другими кораблями, привезти на корабль товары, людей, пищу (зерно, рис, воду). Как только все было приобретено и как только капитан начинал покупать рабов, менялась социальная функция матросов: они превращались в тюремщиков. Они оставались таковыми 7-10 месяцев или больше до возвращения, из которых 5-7 месяцев они проводили на побережье и 2-3 месяца во время Среднего пути, пока судно не прибывало в пункт назначения — в американский порт.
Как только невольники оказывались на борту, «вахта» приобретала новое значение. Капитан требовал от охраны не отлучаться и сохранять бдительность на главной палубе в любое время, даже если невольников там не было. Каждый вахтенный был вооружен, кто-то пистолетами, другие мушкетами. У всех были ножи с шнуром на рукоятке, за который нож привязывался к запястью матроса, чтобы невольники не смогли его легко вырвать и отнять [325]. Главной заботой во время рейса было не допустить побегов и бунтов, которые казались рабам легко осуществимыми — ведь берег еще был рядом и у них была надежда вернуться домой (даже при том, что по дороге его или ее ожидали новое пленение и перепродажа). Задачей матроса было сохранять бдительность и беречь новую живую собственность капитана и судовладельца.
После того как не менее десяти невольников были доставлены на борт, всех их заковывали или связывали. Под руководством капитана и помощника, так же как оружейника или стрелка, матросы надевали на рабов кандалы, связывая мужчин парами, левыми запястьем и лодыжкой одного за правые запястье и лодыжку другого. После этого всякий раз, когда невольники выходили на главную палубу, матросы проверяли цепи на ногах и скрепляли их в группу по 10 человек на палубе. Матросы должны были проверять кандалы на мужчинах тщательно и регулярно, по крайней мере два раза в день, утром и вечером [326]. Женщин и детей обычно не связывали, если только они не оказывали сопротивление и были покорны. Как только все было готово, члены команды строили «баррикаду» и оснащали ее мушкетами. Два матроса оставались на посту рядом с четырехфунтовым орудием, «повернув ствол так, чтобы обстрелять главную палубу, если случай к этому вынудит» [327].
Пока судно заполнялось, моряки следили за повседневной жизнью пленников в трюме и на главной палубе. В трюме моряки помогали «рабам убираться», т. е. чистить те места, где каждый раб сидел или лежал во время Среднего пути. Главный помощник и боцман, с плетью кошкой-девятихвосткой в руке, контролировали эту уборку; второй помощник и стрелок следили за женщинами. Моряки помогали сковывать невольников вместе, «следя за их руками и ногами и заставляя их сидеть при этом неподвижно». Того, кто «не добирался быстро до своего места», подгоняли «кошкой». Джордж Миллар, который служил на корабле «Кентербери» во время рейса в Старый Калабар в 1767 г., писал: «Я должен был заботиться о рабах, следить за уборкой и не давать им драться друг с другом» [328].
Когда невольники находились на главной палубе в течение дневных часов, часть матросов спускалась в трюм, чтобы убрать их помещения. Иногда эта работа выполнялась непосредственно невольниками, но чаще матросами, которые искренне презирали такое занятие. У этой работы было несколько видов, что-то было повседневной обязанностью, что-то нужно было делать по необходимости. Постоянной задачей был вынос бочек с нечистотами. Александр Фальконбридж писал: «В каждом помещении стояли три или четыре больших ведра конической формы, около двух футов в диаметре в основании и одного фута сверху; к ним, когда необходимо, подходили негры». Матросы также натирали палубу, используя песок и другие абразивы, чтобы удалить высушенную грязь, рвоту и слизь. Один раз в неделю или две матросы после чистки окуривали помещения разными способами. Капитан Уильям Литтлтон требовал поставить «раскаленный брусок в уксус», чтобы дым проникал повсюду. Моряк Сэмюэл Робинсон писал, что на судне нижняя палуба «сохранялась в идеальном порядке, она была вымыта и вычищена песком два раза в неделю, просушена с помощью жаровен и окурена уксусом и табачным дымом; в то время как большие бадьи с нечистотами закрывались и устанавливались на надлежащих расстояниях» [329].
