Но все это и пугало ее. А что, если ее затея сделать из Алеши композитора ничем не закончится? Ведь он уже пропустил важные стартовые годы для профессионального образования. Педпрактика закончится через два года. Ему уже будет 10 лет. В большой музыке начинать что-либо всерьез в таком возрасте практически невозможно. И тогда куда он денется со своими нотами, со своей музыкой? А ведь он уже, похоже, поверил в то, что творчество для него – это не игра для развлечения бабушки, мамы и папы, а нечто гораздо более серьезное. И вот вдруг в один прекрасный момент это оборвется. Моральная травма будет ужасной, и он на всю жизнь останется любителем-самоучкой с искалеченной психикой… Эти мысли мучили ее, она чувствовала, что должна что-то еще предпринять, но что?
А неумолимое время шло. Пролетели два года занятий в педпрактике.
1955-й!
Все должно было решиться именно в этом году.
О чем мечталось? Поступить в Гнесинскую семилетку, по окончании дальше учиться в Гнесинском училище, а потом, естественно, завершить образование в Гнесинском институте.
Был и другой путь, гораздо более высокого уровня. Поступить в престижную Гнесинскую десятилетку (туда брали особенно талантливых). А оттуда двери в институт или даже в Консерваторию открывались значительно легче. Но почти непреодолимая сложность заключалась в том, что поступать-то надо было сразу в четвертый класс. Иначе по возрасту не получалось. Но в четвертом классе чудо-профи-дети играли уже потрясающе виртуозно и были без пяти минут лауреатами. К тому же, чтобы появилось вакантное место, надо было, чтобы кто-то ушел из школы, перевелся или был исключен.
И получалось так, что шансов поступить в Гнесинку у Алеши было мало, практически они были близки к нулю.
Кроме Гнесинки была, конечно, и ЦМШ при Московской консерватории, но вариант поступления туда даже не рассматривался. Второе ее название было «Школа для особо одаренных детей». Юные абитуриенты съезжались со всего СССР, их прослушивали и отбирали детей только с самыми экстраординарными способностями. Таких было очень мало, и поэтому в классе училось всего по 12–15 школьников (и это на всю страну) вместо обычных для советских школ 30–35. При школе было свое общежитие, как у настоящих студентов. При этом те, кто учился без троек, получали стипендию! В ЦМШ преподавали лучшие педагоги. И имена выпускников – победителей международных конкурсов гремели по всему миру. Короче, в ЦМШ учились только небожители.
И даже мечтать о поступлении туда было пустым занятием.
Для того чтобы хоть как-нибудь повысить Алешины шансы, Аличка пошла на некоторое нарушение закона. Дело в том, что в приемную комиссию нужно было сдавать только оригинал свидетельства о рождении и к тому же документы с места жительства для поступления давали только в одном экземпляре.
Аличка решила подать документы сразу в семилетку и десятилетку. А для этого заявила, что оригиналы документов утеряны. И ей удалось получить дубликаты!
Она подает документы сразу в две школы, и Алешу допускают к экзаменам. На удивление оказалось, что в четвертом классе и одной, и другой школ были вакантные места.
Алеша играет обязательную программу в семилетку по фортепиано, заканчивая ее своими произведениями, сдает сольфеджио, ритмику и… идет сдавать все то же самое в десятилетку. А там на экзамене по специальности после того, как он сыграл свою музыку, его подозвала к себе пожилая дама, иначе ее не назовешь, со значительной внешностью и пышной прической.
Все вокруг относились к ней с особой почтительностью, даже с благоговением.
Это была Елена Фабиановна Гнесина. Она спросила Алешу, когда он начал писать музыку, много ли уже написал, занимался ли гармонией, и задала еще несколько вопросов. Алеша, до сих пор не пришедший в себя после исполнения программы, односложно отвечал, впрочем, судя по всему, вызывая благосклонное отношение Елены Фабиановны.
Наконец экзамены сданы. До обнародования результатов надо ждать несколько дней. И тут Левин знакомый, у которого есть знакомый, у которого есть сестра, у которой есть подруга, каким-то образом связанная с ЦМШ, сообщает неожиданную новость. По результатам экзаменов после второго класса из ЦМШ кого-то исключили, и в третьем классе появилось свободное место.
Аличка сразу же подумала: «Вот шанс, о котором и не мечталось, вот она, рука судьбы!» Она, приложив немало изобретательности, изымает уже «отработанные» документы из семилетки и сдает их удивленной ее осведомленности приемной комиссии ЦМШ.
Алеша успевает уложиться в сроки, и снова в третий раз программа по специальности, и снова в конце его музыка. Он играет свои сочинения особенно азартно, стараясь пробить атмосферу скептицизма и недоверия, характерную для цээмшовского элитного и даже снобистского жюри.
