Уж неизвестно, чем его лечил батюшка и заботливые приживалки при храме, но болезнь начала отступать. А он сначала робко, а потом все смелее и увереннее начал петь в церковном хоре.
Священник заметил его неординарную музыкальность. Батюшка умел играть на скрипке и часто играл Леве свой не очень сложный, но хорошо выученный репертуар.
Лева его слушал с восторгом, но о том, чтобы научиться так играть самому, он не смел и мечтать. Поэтому, когда батюшка в один прекрасный день спросил его: «Хочешь научиться играть на скрипке?» – Лева в ответ горестно вздохнул и повел плечами. Кто ж его научит? Не православный же священник. Но батюшка решил иначе, и Лева под его руководством нота за нотой, день за днем потихоньку начал постигать азы скрипичного искусства.
Прошло два года. Может быть, немного больше. Лева научился водить смычком по струнам и издавать не совсем ужасающие звуки, на которые так щедры начинающие скрипачи.
Здоровье его улучшилось. Он уже не был похож на умирающего туберкулезника. Но зима и весна средней полосы переносились все-таки очень тяжело, и обострения были довольно часты.
Решено было отправить его в Крым. К батюшкиным знакомым. К тому же там был педагог, настоящий, который смог бы заняться Левиным музыкальным обучением серьезно.
Последний раз спев Херувимскую и распрощавшись со своими спасителями, Лева, пользуясь случайными оказиями, а то и вовсе пешком добрался все-таки до Ялты. Как он там жил и что с ним происходило, он особенно подробно никому не рассказывал, остались некоторые фотографии. Но к концу Гражданской войны он уже сносно играл на скрипке, а главное, успел послужить в Красной армии и даже в коннице Буденного.
Здоровье его окрепло настолько, что Москва, предел его мечтаний, оказалась не такой уж недосягаемой. Он мог позволить себе какую-то часть года жить в капризном московском климате, проводя летнее время все-таки на юге. На дворе был нэп. По сравнению с военной свободная и роскошная жизнь. В Москве он продолжал учиться. Много занимался на скрипке, и скоро его способности были оценены. Его не только приглашали работать в оркестрах и музыкальных ансамблях, но и доверяли руководить разными коллективами и дирижировать. Правда, репутация у него как у дирижера была скандальной. Когда кто-то неверно играл или опаздывал на репетиции, он мог накричать, оскорбить, выгнать. И потому кочевал из оркестра в оркестр, пока не встретил Александра Цфасмана, великого джазмена. Там Лева наконец нашел себя.
Он стал первой скрипкой первого и лучшего советского джаза. Со всеми вытекающими последствиями. Не только творческого характера. Конечно же, бесконечные романы и увлечения, ведь Лева был очень хорош собой, и все говорили, что он был похож на Рудольфо Валентино.
Наконец первый брак с потрясающей красоты Натальей Филипповной, родившей ему дочь Ирину. Наталья Филипповна была далека от артистической среды. Леву любила просто за то, что красивый и молодой, он отвечал ей тем же. Да! Очень важно! Теперь у него появился постоянный адрес в Москве в Настасьинском переулке. Все было так хорошо! Но семейное спокойствие не для Левы. Он оставляет и свою жену, и жилплощадь, и, увы, маленькую Иру, впрочем, продолжая о них заботиться всю оставшуюся жизнь.
Пройдет еще немного лет, и вот второй брак. Ее звали Вера Ивановна, она была из околосветской среды, и Лева гордился тем, что в своем музыкально-артистическом обществе появлялся с такой утонченной и со вкусом одетой женой.
Дальше была война. Третья в жизни Левы после Первой мировой и Гражданской. Он во главе военных оркестров прошел по всем фронтам. Конечно, во время этих выступлений и переездов можно было погибнуть под обстрелом или бомбежкой. Но романтика этого периода в жизни Левы все-таки была. С оркестрами в качестве солистов ездили звезды советской эстрады.
Что там происходило на самом деле, теперь уже никто не узнает, но Лева с лирическим видом вздыхал, когда видел Клавдию Шульженко, поющую свой «Синий платочек» по телевизору в брежневские годы.
Война заканчивалась. Наступил 44-й год. На ее несчастье, у Веры Ивановны была подруга. Та самая Аличка. Сначала Аличка и Лева встретились на 2-й Брестской у Веры Ивановны дома. А потом они встретились на мосту над Москвой-рекой между Таганкой и Замоскворечьем. Сейчас это часть Садового кольца. Встретились уже без Веры Ивановны.
И остались вместе до того момента, пока смерть не разлучила их.
Но вернемся в 1953 г. До смерти было еще очень далеко, а вот что делать с Алешиным музыкальным образованием, оставалось большой проблемой.
Аличка радовалась, когда видела, с каким увлечением и даже азартом Алеша сочинял новую музыку, записывал ее в нотные тетради, а потом их красиво оформлял. Делал специальным пером тушью «жирными» буквами надписи на титульных листах. Чтобы все было, как в настоящем издательстве.
