И вдруг абсолютно черный шар.
Он не пропускает свет, отражает лучи, блестит, как спина жука.
Стремительное движение к шару.
Кажется, легко разбиться о его поверхность,
Но нет, можно, пронизав световой барьер, ворваться внутрь.
А внутри шара – черное пространство.
На огромном расстоянии друг от друга – звезды. Их свет не может рассеять тьму и согреть космос.
Света и тепла достаточно лишь для крошечных шарообразных планет, вращающихся вокруг светил.
Пролетают мимо области, где нет вообще никакого света, ни звезд…
И вот падение, сначала стремительное,
Потом все более медленное и медленное
На поверхность одной из планет.
Высушенная солнцем местность со скудной растительностью.
Все рыжевато-бурое и серое.
Светло-голубое небо без единого облачка.
После душной ночи предрассветная прохлада.
В доме с открытым окном спит Девушка в белых одеждах на примитивном соломенном ложе.
Золотистый Свет начинает освещать Ее лицо.
Он все ярче и ярче.
Вот уже вокруг Нее сияющее облако.
Все длится несколько секунд.
Девушка резко просыпается, подбегает к двери, распахивает ее, выбегает наружу.
Смотрит в небо.
Через заросли кустарника и листву корявых веток Ее видит молодой человек. Он в священном трепете молится, пятится назад, не в силах оторвать взгляда от Девы.
Потом бежит, бежит.
С криком врывается в землянку, вырытую в иссохшей почве. Будит старика, лежащего прямо на земле.
– Я видел, видел! Идем скорее!
Старик, недоверчиво глядя на молодого человека, тем не менее неожиданно быстро поднимается с земляного пола.
Они бегут вместе к тому самому месту за деревьями,
Но нет ни Девы, ни дома, ничего.
– Сначала я был в раю. Я летал там. Там другая Вселенная – Вселенная Света. А мы живем во тьме. Я видел, как Свет пришел к Деве! Тогда. В то время, о котором говорит Писание.
Старик в ужасе крестится, читает молитвы.
– Страшное искушение, страшная прелесть… Покайся, покайся!
Несмотря на ужас старика, Юноша продолжает быть в восторженном состоянии.
– Иди сейчас же к епископу в Дамаск. Исповедуйся. Прими послушание.
Юноша, почти не слыша старика, собирает в землянке узелки, осенив себя крестным знамением и поклонившись старику, уходит быстрым шагом.
Его душа ликует, и ноги сами несут его.
Юноша идет час, другой. Десять часов прошло. Солнце стало жгучим, злым.
– Господи, не оставляй меня без той благодати, что была со мной! Дай мне Тебя увидеть!
От нестерпимой жары и соленого пота глаза перестают различать песок пустыни, колючки, струящийся от жары воздух. Но вот отчетливо на раскаленном небосводе возникают огромные лики и фигуры Христа, апостолов.
– Если меня прельщаешь ты, враг, то сгинь!
Юноша крестит видение, но оно не исчезает.
Юноша падает на колени.
Христос говорит апостолам:
– Все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте, по делам же их не поступайте, ибо они говорят и не делают.
Связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям. А сами не хотят и перстом двинуть их;
Все же дела свои делают с тем, чтобы видели их люди:
Увеличивают воскрилия одежд своих;
Также любят приветствия в народных собраниях. И чтобы люди звали их: учитель! учитель!
А вы не называйтесь учителями, ибо один у вас учитель – Христос.
Все же вы – братья;
И отцом себе не называйте никого на земле. Ибо один у вас Отец. Который на небесах;
И не называйтесь наставниками, ибо один у вас Наставник – Христос.
При этих словах апостолы недоуменно переглядываются: «А как же может быть иначе? Как мы можем называть кого-то или друг друга отцом, а не братом?
Кто, кроме самого Христа, может быть духовным наставником?»
Видение начинает постепенно истаивать, затягиваться облаками.
Все дальше и дальше и глуше слышится голос Христа:
«Что вы называете Меня благим?
Никто не благ, как только один Бог.
Сын Человеческий не для того пришел,
Чтобы Ему служили, но чтобы послужить
И отдать душу Свою для искупления многих.
Я пришел призвать не праведников,
Но грешников к покаянию».
– Я нашел его вдали от хоженых троп. Он был без сознания и умирал от жары и жажды. В бреду он говорил, что видел вашего пророка Христа и Деву. Он называл твое имя и хотел что-то тебе сказать.
Епископ Дамаска, выслушав эти слова, сказанные арабским купцом, перекрестился и кивнул рядом стоящему служке:
– Омойте его и ухаживайте за ним. Я приду после вечерней службы.
Обнял араба.
– Спаси тебя Господь! Нуждаешься в чем-либо сейчас?
– Слава Аллаху!
Зазвонил колокол к вечерней службе.
– Пойду с миром!
В ответ на слова купца епископ, медленно поклонившись, ушел в храм.
В каменной прохладной келье Юноша медленно приходил в себя. Издалека слышались ему звуки службы. Казалось, Господь продолжал с ним говорить. Но в глазах его был уже не восторг, а смятение.
Отзвучали последние слова молитвы вечерней службы. Дверь кельи отворилась, и епископ вошел к Юноше.
– Благословите, святой отец!
Епископ протянул руку Юноше, но тот неожиданно не стал ее целовать.
